Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Бьярки сразу же поклялся в верности Хрольфу на мече Скофнунге, однако Хотту никто не предложил сделать то же самое. Норвежец спустился в залу, поманив подростка за собой, и начал искать, где бы им сесть. Он не хотел занимать самое лучшее место, но и те, что похуже, ему не подходили.

Бьярки выбрал подходящее место поблизости от трона и, столкнув со скамьи трех человек, уселся сам и усадил рядом Хотта. Когда гневные слова обрушились на него, он только пожал плечами и сказал:

— Я уже понял, что здесь за нравы, и решил не отставать от вас.

Конунг Хрольф сказал своим воинам, чтобы они перестали задираться, если не могут постоять за себя. Так Бьярки и Хотт остались жита в королевских палатах. Никто не осмеливался задевать их. Парень начал медленно набирать вес и перестал заискивать перед всеми. Но никто, однако, не стал им товарищем.

С приближением Йоля люди стали выглядеть какими-то испуганными. Бьярки спросил у Хотта, чем это вызвано.

— Чудовище… — прошептал Хотт, дрожа.

— Перестань стучать зубами и говори как мужчина, — проворчал Бьярки.

Юноша начал рассказывать, то и дело запинаясь:

— Вот уже две зимы подряд огромный жуткий дракон появляется здесь в это время года, прилетает невесть откуда на своих мощных крыльях. Он разоряет все вокруг, уничтожает стада и отары — ведь весь скот не загонишь в хлев. Эта напасть разорила моих родителей, так что им пришлось послать меня сюда.

— Не думал я, что дружинники Хрольфа позволят какой-то твари разорять владения и подданных своего конунга.

— Воины пытались убить его. Но их оружие было бессильно против этого чудища, и многие, самые лучшие из них, не вернулись домой. Я думаю, это не просто дракон. Это — нежить.

Хотт осмотрелся вокруг и зашептал на ухо Бьярки:

— Я слышал, как Свипдаг сказал своему брату, что, возможно, его насылает Скульд, королева-ведьма. Говорят, в Оденсе она вызывает всяких чудищ своими заклинаниями после того, как неудачно вышла замуж за тамошнего конунга, данника Хрольфа. В тех местах в жертву Одноглазому приносят рабов.

И Хотт, испугавшись собственных слов, убежал прочь. Став конюшим у Бьярки, он теперь не только чистил его скакуна, но и был у норвежца на посылках. Кроме того, в свободное время ему приходилось набивать синяки и шишки в упражнениях с оружием, которые он ненавидел всей душой и от которых тщетно пытался отвертеться.

Мало кто присутствовал на жертвоприношениях в канун Йоля, поскольку все боялись высунуть нос из дома после того, как стемнеет. Невесел был пир в королевских палатах. Конунг Хрольф поднялся и сказал:

— Послушайте меня! Повелеваю, чтобы каждый из вас сегодня вечером пребывал здесь в тишине и покое. Я запрещаю своим воинам сражаться с этим демоном. Пусть он делает с коровами все что угодно, но я не желаю больше терять своих людей понапрасну.

— Да, господин! — послышались в ответ голоса, в которых сквозило облегчение.

Бьярки молчал, словно ничего не слышал.

Свет огней потускнел. Конунг со своей наложницей отправился в башню. Дружинники разлеглись на скамьях, завернувшись в одеяла. Они много выпили, чтобы подавить страх, и вскоре сумерки огласились их громким храпом.

Бьярки поднялся и растолкал Хотта, который спал на полу рядом с ним.

— Иди за мной, — прошептал он.

Заранее приметив, где в сенях было развешано его боевое оружие, Бьярки нашел его в темноте и взял с собой. Ночь была пронизана холодной тишиной, было ясно и звездно, изогнутый месяц золотил своим сиянием пар от дыхания, застывавший инеем на морозе. Бьярки положил свою кольчугу и куртку на плиты мостовой.

— Помоги мне надеть все это, — приказал он.

Хотт едва сдержал крик:

— Мой господин! Уж не собираешься ли ты…

— Я собираюсь завязать твой хребет узлом, если ты разбудишь кого-нибудь. Перестань выть и подай мне руку.

К тому времени когда Бьярки облачился в кольчугу, Хотт был слишком напуган, чтобы идти сам.

— Ты, ты подвергаешь мою жизнь великой опасности, — промямлил он.

— Может быть, это будет для тебя не так уж и плохо, — ответил норвежец. — Давай пошевеливайся!

Но юноша не мог сдвинуться с места. Бьярки подтолкнул его и, схватив за плечо, потащил за собой со двора. Норвежец не стал брать из конюшни лошадь, боясь наделать лишнего шума.

Пока они не миновали городские ворота, старались идти как можно тише. Было слышно, как коровы мычат от ужаса на одном из королевских пастбищ неподалеку от города. Бьярки шумно зашагал вдоль ручья, тускло поблескивающего в темноте. Около пастбища ручей расширялся, превращаясь в болотце. Сухой тростник вмерз в лед. Вдруг над загоном для скота огромная тень на мгновение закрыла звезды.

— Это чудовище!.. — завопил Хотт. — Оно хочет проглотить меня! А-а-а!

— Эй ты, трус, перестань скулить, — процедил Бьярки сквозь зубы.

Он разжал пальцы, и его ноша покатилась в болото. Хотт, пробив лед, нырнул как можно глубже в болотную жижу, стараясь спрятаться.

Норвежец поднял свой шит и выступил навстречу чудовищу. Парящее в вышине жуткое существо без перьев, с огромными серповидными крыльями, коварными когтями и хищным клювом, с хвостом, что твой корабельный канат, и чешуйчатым гребнем над зелеными глазами, заметило человека и бросилось на него. Бьярки широко расставил ноги и положил руку на рукоять меча. Но клинок словно застрял в ножнах.

— Ах ты нечисть! — вскричал норвежец.

Чудовище зашипело, закрыв собою звездное небо. Его крылья с шумом разрезали воздух.

С криком «Меч эльфов!» Бьярки дернул свой Луви из ножен, и треснули ножны. Меч, сверкающий в свете звезд, казалось, действует сам по себе. Крылатая нежить парила прямо над воином. Смрадный дух исходил из драконьей пасти. Норвежец поднял щит и нанес точный удар. Тяжелое тело, пораженное клинком, с грохотом и свистом начало падать. Слышалось клацанье огромных острых зубов. Бьярки, спотыкаясь, отступил. Любой другой на его месте был бы уже раздавлен в лепешку, но не Бьярки. Его верный клинок был уже снова направлен на врага. Луви вонзился как раз между крылом и лапой чудовища и, пробив шкуру, мясо и ребра, вошел прямо в сердце.

Чудовище, накренившись в полете, грохнулось оземь. Несколько мгновений оно продолжало крушить все вокруг. Земля дрожала под ударами его крыльев. И только когда большая часть крови вытекла на покрытую инеем землю, оно испустило дух.

Отдышавшись, Бьярки, справившись с учащенным дыханием, пошел за Хоттом. Ему пришлось вылавливать из болота ослепшего от страха мальчишку, который то и дело всхлипывал, дрожа мелкой дрожью. Норвежец потащил его туда, где лежало поверженное чудовище, сотрясаемое последними судорогами. Указав на рану, из которой била черная струя крови, он приказал: