Храм демонов - Уоррен Фейхи

Настя рассмеялась.

– Ну… я – эксперт по российским подземным сооружениям. А мой дед в этом городе умер. Трофим Лысенко послал письмо моей бабушке; написал, что встречался с моим дедом, который был горным инженером, в большом городе в недрах горы. Я думаю, что он говорил как раз об этом месте, и мне захотелось там побывать.

– Трофим Лысенко? Тот самый? – спросил Энди. – Вот это да!

– Еще он писал, что там, внутри, – чудовища, – сказала Настя.

– Какие чудовища?

– Он написал, что на моего деда напало привидение.

– Ой. – Энди вздохнул и закатил глаза. – С привидениями я уж как-нибудь справлюсь.

Кузу вытащил из-под сиденья свой лук и стал его осматривать.

Медвежонок это увидел и принес свой арбалет, чтобы сравнить с оружием Кузу. Лук села был рассчитан на три стрелы и изготовлен так, чтобы его можно было заряжать четвертой рукой и держать при этом тремя. При всей своей недюжинной силе Медвежонок не смог согнуть лук Кузу. Сел с радостью обнаружил, что стрелами Медвежонка можно зарядить его лук, а особенно он обрадовался, когда Медвежонок предложил ему дюжину алюминиевых древков.

Хендер подошел к Кузу и обратился к нему на его наречии.

– Ты по-прежнему считаешь, что люди хотят нам зла?

Кузу отозвался:

– Они хотят убить все из нашего мира.

– Они? «Их» нет, Кузу, – прожужжал Хендер с укоризной. – Помнишь? Есть только один. И один. И еще один. А «их» нет!

Кузу испустил долгий рокочущий смех. Его грудная клетка надулась и опустилась, словно мешок волынки.

– ВОТ как ты побеждаешь, Шенудай, – сказал он. – Я учусь у тебя.

– Это не шахматы, Кузу, – покачал головой Хендер.

– Да нет, это шахматы!

21:11

В городок Гурск прибыли вертолетом, приземлившимся на детскую футбольную площадку под проливным дождем.

Три машины доставили всех к маленькой гостинице, где прибывшим было дано двадцать минут, чтобы отнести вещи в номер и привести себя в порядок. Селы заняли номер по соседству с двухкомнатным номером, выделенным Энди и Насте. Энди услышал, как Кузу и Хендер пререкаются на языке своего племени вперемешку с английским. Им дали номер на двоих, а это было ошибкой. Но как ни старался Энди, в маленькой гостинице разместиться иначе не удалось.

Двадцать минут спустя селы и люди встретились на первом этаже в небольшой столовой, где к ним присоединились казиристанские чиновники и мужчина, который представился как Гелий Соколов. Именно он должен был стать их проводником в подземном городе.

– Как же ваше правительство могло позволить террористам захватить город? – бестактно спросил Энди у чиновников.

К ужасу казиристанцев, на вопрос Энди ответил Гелий Соколов.

– Правительство Казиристана продало город Победоград Максиму Драголовичу за триста восемьдесят тысяч американских долларов в две тысячи первом году. Перевод денег был осуществлен абсолютно легально. Он не террорист.

– Мы продали лицензию на использование бесхозного имущества компании, которая заявила о намерениях собрать в подземном городе всю сталь, – процедил сквозь зубы один из чиновников. Он сердито загасил сигарету в пепельнице и зыркнул на Гелия.

– Спорить не стану, – сказал тот, зажмурился и махнул рукой.

– Что ж, похоже, по этой сделке кое-кто отхватил целый город, а не только сталь, – заметил Энди.

– В этом нет ничего необычного, – сказала Настя. – Многие подземные сооружения времен холодной войны были проданы по низким договорным ценам местным властям. И этими подземными сооружениями мало кто пользуется в итоге. В Москве подземелий так много, и они настолько засекречены, что некоторые люди даже там живут – в таких местах, о которых властям ничего не известно. Возникла целая субкультура из людей, посвятивших себя исследованию российских подземелий и составлению их карт. Но я с таким народом ничего общего не имею.

– Ясное дело, – ухмыльнулся Дима. – Это же нелегально.

Казиристанский чиновник добавил:

– В шахту остался только один вход. Все остальные мы уже запечатали, заложили бетоном и взрывчаткой, включая и все отверстия вентиляционных колодцев на горе Казар.

– Вы уверены? – спросил Энди.

– Мы уверены. И собирались запечатать и последний вход, пока нам не сообщили, что мы обязаны впустить под землю вашу команду. Мы это сделаем, но при одном условии: вы будете должны установить взрывные устройства с таймерами в железнодорожном туннеле, который уходит на запад из города. Судя по всему, о протяженности этого туннеля не знает никто. У вас будет восемь часов со времени входа на выполнение задания, прежде чем мы запечатаем вход. Это ясно?

Русские переглянулись. Американцы тоже.

– Хорошо, – сказал Джексон, подняв стакан с теплым пивом и сделав глоток. – Как я понимаю, мы свободны?

– Хорошо, – кивнул Феррелл. – Спасибо за гостеприимство. Пожалуй, нам всем надо немного поспать. Встретимся здесь в пять ноль-ноль. Сладких снов.

– И чтоб клопы не кусали, – с усмешкой добавил Абрамс.

31 марта

17:49 по времени Максима

Джеффри, Нелл и Саша вместе смотрели в Адское окно, сидя на стульях перед банкетным столом, который они развернули так, что он теперь стоял параллельно окну. Каждый вечер после ужина они по часу наблюдали за миром Пандемониума. Это стало необходимо, чтобы отвлечься от горы ужаса, давящей на них. Они ждали помощи, которая могла никогда не прийти.

Нелл открыла толстую тетрадь в кожаном переплете, которую нашла в письменном столе Сталина, и провела пальцем по крапчатому обрезу. Перелистывая страницы, исписанные кириллическим текстом, она решила, что перед ней нечто вроде рабочего журнала. Ей попадалось много иллюстраций, на которых были изображены существа, похожие на тех, что водились в Пандемониуме. На внутренней стороне обложки старой тетради она вдруг заметила имя и дату: «Трохим Денисович Лисенко, 1958».

– Джеффри…

– Да?

– Что скажешь? – Она показала мужу написанное в тетради имя. – Может быть, это Трофим…

– Денисович… Лысенко? – закончил имя Джеффри, вглядываясь в незнакомые буквы и сравнивая их с именем известного украинского ученого-агронома. – Может быть, ты права!

Все биологи, а особенно ботаники, как Нелл, знали историю Трофима Лысенко, который стал известен в Советском Союзе благодаря своим неортодоксальным теориям приобретенной наследственности. Однако его возвышению суждено было смениться крахом, поскольку его идеи принесли катастрофу советской агрономии. Нелл вспомнила, что к концу пятидесятых годов двадцатого века его звезда уже закатилась.