Небесное око - Филип Дик

— Безосновательно, — отмахнулся Эдвардс. — Все логично, но где доказательства? Вы можете доказать, что Чарли — красный? Вы же сами сказали, что он не состоит в компартии.

— Я не детектив, — ответил Гамильтон. — У меня нет возможности собрать сведения. Полагаю, он постоянно контактирует с каким-нибудь связником… Откуда-то он должен получать приказы? Если парни из ФБР возьмут его в оборот и потолкуют вдумчиво…

— Значит, доказательств нет, — прервал его Эдвардс, пожевав сигару.

— Нет, — признал Гамильтон. — Трудно, знаете ли, залезть человеку в мозги. Тем более что-то оттуда вытащить. Это, кстати, относится и к моей жене. Откуда вам знать, что у нее творится в голове?

— У нас обширный компромат на нее. Всевозможные воззвания, подписи, походы на сомнительные сборища. А покажите мне хоть одну петицию, подписанную Чарли Макфифом. Назовите хоть один шабаш, на котором он побывал!

— Ни один настоящий диверсант не раскроет себя, — проворчал Джек, сам прекрасно понимая, насколько нелепо это утверждение.

— Мы не можем на этих основаниях уволить Чарли. Слишком абсурдно тогда получится.

Губы полковника чуть дрогнули в некоем подобии улыбки.

— Сожалею, Джек. Ты ничего не доказал.

— Я знаю.

— Знаешь?.. — Эдвардс крайне удивился. — И сам признаешь это?

— Конечно, признаю. Я и не надеялся вас убедить. — Джек уже подрастряс изначальные воодушевление и напор. Теперь голос его отдаленно напоминал гул погребального колокола. — Нет, не надеялся… Хотел только привлечь внимание. Может, для досье и сгодится.

Макфиф не проронил ни слова. Лишь еще больше надулся, глубоко погрузившись в кресло, как булыжник в тесто. На Джека он старался не глядеть.

— Я честно пытался тебе помочь… — с усилием проговорил Эдвардс. — Но, Джек, черт возьми… Следуя твоей логике, нам надо каждого считать фактором риска.

— Вы так и поступаете. Я всего лишь перекинул ваш метод на Макфифа. Жаль, что он вышел сухим из воды! Жалко и мерзко…

— Полагаю, — сухо произнес Эдвардс, — что высокая порядочность и патриотизм Чарли Макфифа выше упреков и подозрений. Вам прекрасно известно, что этот человек сражался на войне в ВВС армии США. Он ревностный католик. И состоит в организации «Ветераны экспедиционных войн».

— К тому же, наверное, еще и бойскаут! — усмехнулся Джек. — И каждый год наряжает рождественскую елку.

— Не хотите ли вы сказать, что католики и легионеры — предатели? — Полковник аж потемнел лицом, словно кактус, в который впрыснули шприцем чернила.

— Нет, не хочу. Я пытаюсь лишь объяснить, что человек может отвечать всем требуемым нормам официальной морали и тем не менее быть отчаянным подонком. А несчастная женщина, по простоте душевной подписывающая всякие глупые бумажонки, — любить даже придорожную грязь этой страны.

— Мы напрасно теряем время, — холодно резюмировал Эдвардс.

Джек поднялся, отодвигая стул:

— Спасибо, полковник, что выслушали меня.

— Не за что. — Откровенно испытывая неловкость, Эдвардс добавил: — Очень хотелось бы поработать вместе, парень. Но ты сам видишь…

— Не вините себя. — Джек сделал успокоительный жест. — По правде говоря, я даже рад, что вы не обратили внимания на мое заявление. Макфиф невиновен, пока не доказано обратное.

Собрание потихоньку расползалось. Боссы «Калифорния мэйнтэнанс» радостно выскакивали в коридор, чтобы вернуться к своим привычным делам. Аккуратная стенографистка собрала записи, сигареты в сумочку. Макфиф, исподтишка бросив на Гамильтона злорадный взгляд, прошмыгнул мимо и исчез.

В дверях Эдвардс задержал Джека.

— Что ты собираешься делать? — хмуро спросил полковник. — Думаешь прочесать фирмы на полуострове? Например, Тиллингфорда… Знаешь, а он запросто возьмет тебя!.. Он ведь дружил с твоим отцом.

В реальном мире Гамильтон еще не побывал у Гая Тиллингфорда.

— Возьмет… — произнес он задумчиво. — Может, из-за отца… А может, потому, что в электронике я все-таки специалист высшего класса.

Эдвардс, как гимназистка, у которой неожиданно лопнула на трусах резинка, покрылся красными пятнами.

— Извини. Я имел в виду…

Джек передернул плечами, как если б ему вдруг стало зябко. Тут же дала о себе знать боль в стянутом пластырем ребре. На десны давили вставные зубы, во рту ощущался какой-то гнусный привкус, словно хлебнул из сточной канавы. И вообще Джека терзало странное чувство, будто он заглянул в зеркало и увидел вместо своего собственного лица чью-то чужую морду. Джек отчетливо осознал, что здорово постарел и вымотался за время скачки по шизоидным мирам.

— Я не пойду к Тиллингфорду, — вздохнул он. — Буду работать самостоятельно.

Потоптавшись на месте, Эдвардс спросил:

— И затаишь обиду на нас?

— Нет. Работу я, конечно, потерял, но теперь это не важно. Я чувствую себя как больной, только что вышедший из стен госпиталя. Я был в глубокой коме и вот очнулся. Я стряхнул с себя остатки дурного сна. К тому же меня наконец-то ткнули носом в собственное дерьмо. Поэтому действовать по-старому я уже не смогу. В голове, наверное, что-то перещелкнулось. Вот так!

— Ну, Джек…

— Раньше мне все давалось слишком легко. У моих родителей была уйма денег. Папаня — всемирно известная шишка. Люди моего положения редко сталкиваются с уродцами типа Макфифа. Но времена меняются. Макфифы выползают из нор, чтобы охотиться на нас. Пришла пора и нам обратить на них внимание.

— Все это крайне трогательно. — Эдвардс поскреб подбородок, прикидывая следующую фразу. — Но тебе придется зарабатывать на жизнь, содержать семью. Без спецдопуска ты не сможешь проектировать ракеты ни здесь, ни в другом месте.

— Ну и что? Честно говоря, я устал делать бомбы.

— Однообразие надоело?

— Я бы назвал это пробуждающейся совестью. Случилось нечто, перечеркнувшее многие мои убеждения. Как говорится, вышибло меня из накатанной колеи.

— Ах да! Несчастный случай…

— Я увидел множество таких вещей, о которых и не подозревал. Наверное, стоило пережить вереницу кошмаров, чтобы выбраться из ямы на свободу.

По коридору разнеслось знакомое стаккато каблучков. Марша, запыхавшаяся и румяная, подбежала и взяла Джека под руку.

— Мы готовы, — задорно сообщила она.

— И еще, — сказал Гамильтон полковнику. — Я узнал самое главное: Марша говорила правду. Новую работу, в конце концов, найти можно, а вот с любимым человеком дело посложнее.

Джек повернулся и зашагал прочь, даже не вслушиваясь, что там полковник булькает ему вдогонку.

— Милый, — взволнованно сказала Марша, когда они спускались по ступенькам главного подъезда, — машины уже прибыли. Разгрузка идет полным ходом.