Самые знаменитые ученые России - Геннадий Прашкевич

«…После настойчивого обдумывания предмета, – писал Павлов, – после нелегкой умственной борьбы я решил, наконец, и перед так называемым психическим возбуждением остаться в роли чистого физиолога, то есть объективного внешнего наблюдателя и экспериментатора, имевшего дело исключительно с внешними явлениями и их отношениями».

Постоянную связь внешнего агента с ответной на него деятельностью организма Павлов назвал безусловным рефлексом, в отличие от давно известной связи временной, образующейся в течение индивидуальной жизни, – условного рефлекса. Для изучения этого вида мозговой деятельности подопытные животные подвергалось действию какого-нибудь внешнего раздражителя, который до того им был абсолютно безразличен. Это мог быть звонок, или стук метронома или ритмические вспышки электрической лампочки, то есть нечто действительно неважное с точки зрения подопытного животного, – но всякий раз при стуке метронома или вспышках электрической лампочки подопытное животное получало корм. Вначале, как и ожидалось, естественное слюноотделение происходило лишь в момент, когда пища попадала в полость рта, но уже после нескольких сеансов все в текущем опыте кардинально менялось: стоило, например, прозвучать звонку, как собака настораживалась и ее секреты начинали выделять слюну. Дальнейшие опыты показали, что условные рефлексы являются свойством коры мозга.

Впервые об открытии условных рефлексов Павлов сообщил в 1903 году в докладе «Экспериментальная психология и психопатология на животных», прочитанном на четырнадцатом Международном медицинском конгрессе в Мадриде.

В 1904 году за работы, результаты которых были суммированы в монографии «Лекции о работе главных пищеварительных желез», Павлов был удостоен Нобелевской премии. Сохранилось любопытное свидетельство того, что сразу после торжеств шведский король, удивленный суровым видом Павлова, сказал Эммануилу Нобелю: «Я боюсь вашего Павлова. Он не носит никаких орденов. Он, наверное, социалист».

В 1907 году Павлов был избран в действительные члены Академии наук.

В 1913 году для исследований высшей нервной деятельности в Институте экспериментальной медицины было построено специальное здание, в котором Павлов оборудовал специальные звуконепроницаемые камеры, в которых велись эксперименты по изучению условных рефлексов.

Приход Советской власти Павлов поначалу принял неодобрительно.

Собственно, иначе и быть не могло.

А. В. Луначарский, первый министр просвещения, сам признавал: «…Что могли мы требовать от Академии? Чтобы она внезапно всем скопом превратилась в коммунистическую конференцию, чтобы она вдруг перекрестилась марксистски и, положа руку на „Капитал“, поклялась, что она ортодоксальнейшая большевичка?»

Павлов даже собирался покинуть страну, но Ленин, через Максима Горького, обратился к нему с просьбой остаться. Хотя Павлов и позволил себя уговорить, он никогда не отказывал себе в удовольствии высмеять ту или иную сторону жизни царства «кухаркиных детей». Впрочем, он вполне благожелательно принял появившееся 24 января 1921 года известное постановление Совета народных комиссаров о создании условий, обеспечивающих его научную работу.

«Принимая во внимание совершенно исключительные научные заслуги академика И. П. Павлова, имеющие огромное значение для трудящихся всего мира, Совет Народных Комиссаров ПОСТАНОВИЛ:

Образовать на основании представления Петросовета специальную Комиссию с широкими полномочиями в следующем составе – тов. М. Горького, заведующего Высшими учебными Заведениями Петрограда тов. Кристи и члена Коллегии Отдела Управления Петросовета тов. Каплуна, которой поручить в кратчайший срок создать наиболее благоприятные условия для обеспечения научной работы академика Павлова и его сотрудников.

Поручить Государственному издательству в лучшей типографии Республики отпечатать роскошным изданием заготовленный академиком Павловым научный труд, сводящий результаты его научных работ за последние 20 лет, причем оставить за академиком И. П. Павловым право собственности на это сочинение как в России, так и за границей.

Поручить Комиссии по Рабочему снабжению предоставить академику Павлову и его жене специальный паек, равный по калорийности двум академическим пайкам.

Поручить Петросовету обеспечить профессора Павлова и его жену пожизненным пользованием занимаемой ими квартирой и обставить ее и лабораторию академика Павлова максимальными удобствами».

Специально для Павлова была построена Биологическая станция в селе Колтуши под Ленинградом, ставшая, как говорили ее сотрудники (и не только), столицей условных рефлексов. Молодое Советское правительство, несмотря на массу испытываемых трудностей, выделило на создание станции 12 миллионов рублей. На фронтоне главного здания были выбиты слова: «Наблюдательность, наблюдательность и наблюдательность».

Работы, посвященные высшей нервной деятельности, естественно подвели Павлова к вопросам патологии нервной системы. Отправным пунктом для связи с клиникой послужило открытие так называемого экспериментального невроза. Создавая условия конфликта между торможением и возбуждением в коре больших полушарий, Павлов сумел получить различные функциональные повреждения нервной системы, во многом оказавшиеся подобными невротическим состояниям, наблюдаемым в клинике. Чтобы подтвердить проведенные исследования фактами, в 1925 году Павлов открыл при своей лаборатории две клиники – нервную и психиатрическую, в которых с успехом применял полученные в лаборатории экспериментальные результаты для конкретного лечения нервных и душевных заболеваний. Параллельно он показал, что целый ряд нарушений душевной деятельности, например, шизофрения, по своей природе представляет не что иное, как всего лишь подчеркнутое проявление все того же так называемого охранительного торможения.

В обыденной жизни Павлов всегда был точен, даже педантичен. Работать с ним было нелегко. При его темпераменте (тому есть многие свидетельства) он запросто мог разбить стеклянную колбу о голову лаборанта, случайно уснувшего в процессе длительного и скучного эксперимента. Приветствуя инициативу сотрудников, Павлов всегда требовал, чтобы, прежде всего, в лабораториях шли именно им направляемые разработки. Все остальное, считал он, могло подождать.

Крайне неодобрительно отнесся Павлов к проекту планированию научных работ, начатому Академией наук по рекомендации Госплана СССР в апреле 1928 года. «…Что касается до плана научных исследований, – заявил он, – то таковой дать нахожу невозможным, так как движение работы определяется вопросами, возникающими во время самой работы».

Впрочем, к вопросам планирования так отнесся не он один. Академик Вернадский тоже считал, что мало целесообразно планировать научную работу на десятилетия, и даже на пятилетия вперед.

Еще при жизни Павлова его работы были признаны классическими.

«В Кембридже еще теперь рассказывают о торжественной церемонии получения Павловым почетной степени в университете, – рассказывал академик П. Л. Капица. – Университетские традиции не допускали присутствия в зале заседаний кембриджского „сената“ студентов, и они заполнили верхние галереи. И вот оттуда кто-то спустил на веревочке символическое и скромное студенческое подношение ученому – маленькое чучело экспериментальной собачки».

Как позже выяснилось, инициатором такого подношения оказался внук Чарльза Дарвина, впоследствии крупный физик. Кстати, это он высказал достаточно необычное убеждение, что каждый настоящий ученый никак не должен стесняться ставить время от времени самые диковинные, даже странные эксперименты. Понятно, что из этого, как правило, ничего не выходит, да и не может выйти, но кто знает, кто знает… Сам Дарвин, например, иногда играл на трубе перед расцветающими тюльпанами.

В течение многих лет Павлов разрабатывал учение о высшей нервной деятельности. Шаг за шагом вскрывались тончайшие механизмы корковой деятельности, выяснялись взаимоотношения между корой больших полушарий и нижележащими отделами нервной системы, изучались закономерности протекания процессов возбуждения и торможения в коре. Было определенно установлено, что все эти процессы находятся друг с другом в тесной и неразрывной связи, что все они способны широко концентрироваться и взаимно воздействовать друг на друга. Глубокое проникновение в динамику корковых процессов привело Павлова к мысли, что в основе явлений сна и гипноза тоже лежит процесс внутреннего торможения. Многолетнее изучение особенностей условно-рефлекторной деятельности животных позволило Павлову дать классификацию типов нервной системы. Очень важным разделом его исследований стало изучение патологических отклонений в деятельности высшей нервной системы, наступающих как вследствие различных оперативных воздействий на большие полушария, так и в результате функциональных изменений, так называемых срывов, приводящих к развитию экспериментальных неврозов.