Колдун. Путешествие на восток - Кирилл Клеванский

— А даже если и соврал, — хмыкнул я.

— Но мы же компаньоны!

— И что? — удивился я. — Это еще не значит, что я должен тебе все свои секреты выложить.

Мия прищурилась, и её кулачок врезался мне в ребра, отзываясь глухой болью.

— Издеваешься? — прошипела она.

Я только кивнул, и тут же увернулся от второго выпада.

— Ну ладно, ладно, — засмеялся я, не в силах больше смотреть на то, как она превращается в переспелый гранат. — Это было не волшебство.

Дочь визиря выпала в осадок, и посмотрела на меня как на сумасшедшего. Ну надо же, мне значит не верим, а кровососу так сразу. Или это моя паранойя?

— Не магия?

— Поразительная внимательность, — съязвил я. — Да, не она.

— А что тогда?

Если бы ты, моя наивная спутница, только знала сколько времени я бьюсь над ответом, на этот вопрос.

— Сам не знаю. И не смотри на меня так. Сперва это была техника фехтования, а сейчас… А сейчас я пытаюсь понять, что же такое изобрел.

Кажется, девушка приняла такой ответ, во всяком случае некоторое время мы провели в тишине.

— А о чем вы с вампиром разговаривали?

— Ты же рядом сидела, — я даже не сразу понял суть вопроса. А потом посмотрел на засмущавшуюся девушку, и догадался что от шока, она даже если что-то и слышала, то через час уже напрочь забыла такую мелочь как разговор со смертельно опасной тварью. — Понятно… Да так, меня клыкастые хотели сманить на сторону зла, шантажируя бесплатными печенками. Так, не драться! Я вообще недавно выздоровевший индивид, меня нужно холить и лелеять!

Мия только фыркнула, но улыбнулась. Всех демонов бездны мне в походный мешок, красивая ведь.

— Я сам, если честно не понял что он мне говорил, — покачал я головой, сплевывая травинку, и на ходу выдергивая другую. — В основном мне приходилось следить за остальными, дабы не проворонить атаку.

И понятное дело, угрызения совести от столь наглой лжи, меня не терзали. Чем меньше Мия знает, тем крепче я сплю. Да и какой дурак будет верить немертвому? Темные боги знают что у них на уме, и есть ли в принципе этот самый ум. Разговор на весьма скользкую тему увял сам собой, и вскоре мы уже придавались ставшему в последнее время обыденному занятию — пустому, но удивительно приятному, трепу. Иногда мы замолкали, чтобы подумать о чем-то своем, безусловно важном и секретном. А потом снова принимались обсуждать все, что можно и порой даже то, что не следует упоминать в приличном обществе. Благо обществе растрепанной аристократки в деревенском сарафане, и наемника с дырявой шляпой, назвать приличным можно было лишь с большой натяжкой.

Иногда мне даже казалось, что к нашему разговору присоединяется кобылка, уж больно в такт она фыркала и сопела. Правда, скорее это была реакция на довольно частые смешки и хохот с нашей стороны. На небе же в это время весело и нисколько не угрюмо, плыли пушистые кучевые облака. Складываясь во все возможные фигуры, они породили целую плеяду споров, какое и на кого похоже. Странно но в моем случае большая часть напоминала какие-нибудь смешные рожицы или рыб, и что удивительно, мы с Мией порой хором выкрикивали что вон то облачко, удивительно похоже на что-то такое, обязательно смешное.

Один раз задул сильный ветер, и мне пришлось, под веселый девичий смех, вскочить на ноги и ловить свою шляпу. Эту зараза никак не хотела даваться в руки, и каждый раз будто назло поднималась выше, чтобы в следующие мгновение опуститься. Наконец мне это надоело и я пригвоздил её к земле ножом, а потом отдал девушке на заштопку. Пока же Гуфар ставила очередную заплату, то беззлобно и шутливо причитала на тему, что со мной она из аристократки превратиться в служанку-умелицу. На это я резонно отметил, что так повышаются шансы найти мужа, примерно с нулевых, до чуть больше чем нулевых. Увы, я никак не ожидал что меня ткнут иголкой, между прочим не очень приятно.

Но все звуки смолкли, когда мы миновали рощу и выехали в поле, за которым, буквально в нескольких километрах виднелся обрыв и… море. Величественная водная гладь, мерцающая в лучах солнца, словно разбитый хрусталь на весеннем лугу. Крик чаек смешивался с шумом волн, бьющих о скалистый берег. В воздухе разливался тот самый, маняще-пьянящий запах соли и воды. Свежий бриз, забираясь в складки одежды, приятно обдувал тело. И повсюду царила некая легкость, совсем не та, которая пронизала Цветущие Холмы, а особая легкость. Ощущение свободы и полного отсутствия пределов. И лишь где-то вдалеке, линия горизонта, сливаясь с небом, обещала подарить ощущение безграничного полета. Закрыв глаза, я полной грудью втянул морской воздух, которого я не ощущал вот уже почти девять лет и порядком успел соскучиться.

— Ты сейчас похож на идиота, — хихикнула Мия.

— Ага, — кивнул я и улыбнулся.

— А сейчас на счастливого идиота.

— Жу-жу.

Девушка вздрогнула, я засмеялся и мы поехали дальше. Уже виднелись впереди стены порта. Не такие большие как я видел в приграничье, но и не малые. На вскидку, метров шесть в высоту. Свернув с тропки, наша телега вклинилась в плотный строй других повозок, едущих по главной дороге. Здесь были и внушительных размеров экипаже, запряженные восьмеркой белых, как первый снег лошадей. И уже подгнившие, затхлые сундуки на колесах, которые тянули разве что не седые ослы. Иногда по обочине скакали одинокие всадники, или целая когорта наемников. Редкий путник останавливал какого-нибудь доброхота, и скинув пару монет запрыгивал на козлы. И вся эта вереница терялась где-то в порту, а начиналась далеко за холмом. Народ спешил в порт: продать, обменять, купить, узнать последние новости, нанять корабль все это можно было в Нудаде.

Через два часа, мы подъехали к воротам, массивные створки которых внушали толику уважения. Четверо стражей, встретивших нас улыбками и рукопожатием, не проверив товар, взяли пошлину и пожелали счастливого пути. Сперва я было удивился такому, но стоило нам проехать через воротную арку, как вздох изумления застыл в горле. Нудад отличался от всех виденных мною ранее городов. И нет, здесь были все те же узкие улочки, аккуратные дома на два или три этажа и чистая, словно вылизанная мостовая основных дорог. Но все в порту было все по другому. Все здесь было пронизано нескончаемым праздником. То и дело слышались веселые крики, смех, азартный торг у палаток торговцев. Из кабаков доносились песни и тосты моряков, и якобы обижено-возмущеные возгласы гулящих девок. Запах дешевого вина и браги, печеной картошки и соленой рыбы, пронизал все так же сильно, как дымный угар в квартале полуросликов. Глазея по сторонам, я бесцельно катил по дороге, наслаждаясь всеобщим радушием. Наша телега, словно айсберг в океане людей, она рассекала разношерстные толпы и ехала в направлении, известном лишь кобыле. Сложно поверить, но так или иначе, мы приехали аккурат к торговой точке, где можно было продать провиант. Что я и сделал. Привязав кобылку и доверив Мии почетную должность охранника, я прошел в маленькое здание, служившее одновременно и магазином и домом. Меня встретили разве что не с распростертыми объятиями. Немного тучноватый, усатый и лысый мужик, сторговался со мной на восемь серебрух за все. Я был доволен. Мы ударили по рукам, по странному обычаю грохнули по чарке браги и вот шустрый посыльный уже тащит на своем хребту лишний для нас провиант. На всякий случай я оставил один тюк с сухарями и мясом.