Отделённые - Нико Кнави

«Полу» — это мягко сказано. Цивилизация коснулась наёмничьей братии осторожно и с опаской, выдала требуемый минимум и спешно умчалась прочь. Чтобы не наваляли.

Рейт покосился на Фаргрена. Тот порычал. Немножко.

— И вот чего он сейчас рычит-то, а?

— А вот чего ты сейчас рычишь-то, а? — Кажется, Геррета от передразниваний не могла остановить даже смерть. — Он говорить не может. Без него твоя башка досталась бы тварьей матке. А ведь если бы он просто слинял, был бы целее.

Опять пришла Мильхэ и бросила на землю охапку наручей и поножей. Потом снова ушла и притащила доспехи Фаргрена. Аккуратно всё разложила, причём по комплектам — где чьё.

— У вас есть чем чинить-то? — Мильхэ придирчиво осматривала принесённое. — Ладно, застёжки, а верх доспехов как поправить? А пластины? — удручалась она.

Фаргрен, следивший за ней, не мог не согласиться. Да и все бы тут согласились. На наплечнике Рейта зияла дыра от лапы богомола — пара пластин от удара отлетели, кожаная основа прорвана. Похожая дыра была и на герретовском доспехе, только больше. Да и в целом снаряжение хорошо пострадало от богомоловых лап — немало погнутых пластин, изрезанное покрытие, повреждённые ремни... Нет, каждый наёмник, конечно, имеет кое-что в запасе для любимых доспехов, но... Например, доспехам Фаргрена досталось меньше всех — только застёжки лопнули. Но все до единой, а у него не найдётся столько ремешков на починку.

— У нас целая деревня, найдём что-нибудь подходящее, — еле слышно прошелестел Геррет.

— Вместо доспешных пластин? — скептически спросила Мильхэ и поднялась. — Фар, у тебя ещё сменная обувь и одежда есть? А, говорить же не можешь, голова шерстяная. Пойду твои ботинки поищу.

— Эй, а развязать? — возмутился Рейт.

— А вы до другого способа не додумались? — Голос Мильхэ взвился ледяной стужей.

Геррет мерзко хихикнул. И Фаргрен понял почему: из острого в их распоряжении сейчас были только его зубы с когтями и язык маагена. Вот же чащобная маньячка! От возмущения он взрыкнул.

— Нет, он же точно мне горло перегрызёт, — сказал Рейт. — Смотри, как рычит.

Геррет хихикал, чуть ойкая от боли.

— Да поговорите с ним.

— Как?

— Ну вы же умные, сообразите как.

Повисло молчание. Ещё минуту они сидели-лежали и переглядывались. Фар подумал, может, лучше не перегрызать верёвки, а разорвать их когтями? Он попробовал шевельнуть лапами — тело ответило жуткой болью. Нет, всё-таки придётся грызть...

— Ладно. — Рейт сдался первым. — Если я приползу, освободишь мне руки?

Фаргрен вильнул хвостом.

— Эй, стоп, — вмешался Лорин. — Давай так, волчара, один раз хвостом — да, два раза — нет.

— Да что ему стоит вильнуть «да», а потом оттяпать мне что-нибудь? — проворчал Рейт и снова спросил: — Освободишь мне руки?

Фара так и подмывало вильнуть дважды. Но он сдержался. Ведьма их точно не развяжет. И с такими ранами никто с ней не справится.

Через минуту руки Рейта оказались свободны. Из остальных верёвок он выпутался уже сам и кое-как пополз к Лорину. Потом выругался и вернулся к Фаргрену. Ещё немного — и оборотень наконец смог положить лапы поудобнее.

Бледный Геррет всё так же посмеивался.

Мильхэ вернулась, уже когда все трое избавились от пут, и близнецы отползли подальше от Фаргрена. Эльфийка подошла осмотреть его, и он успел заметить её даже не ехидную улыбку, но через секунду перед ним уже была привычная ледяная ведьма.

Но Фар знал: она начала оттаивать.

***

— Она сказала, это была главная матка со своими защитниками. Дым на них действует совсем плохо, видимо, — рассказывал Лорин: после схватки он пришёл в себя раньше всех. — Ещё она говорила, что нас не хватило на самую малость. К тому моменту, как она осталась одна, Тварей было совсем немного, несколько штук и те — уже подранки. Вы, кстати, заметили: некоторые богомолы падали будто сами? — Лорин шевельнулся и тут же поморщился. — Хорошо, жуки неядовитые...

— Я заметил, — отозвался Геррет. — Это точно Мильхэ что-то делала.

«Повезло, — думал Фаргрен, — нам повезло».

Образование у эльфийки, судя по всему, очень обширное: знает, как лечить людей, животных, разбирается в Тварях, владеет странными фокусами. И воспитанием дикарей занимается. Универсал такой, куда бы деться.

«Может, и синий ранг...» — сказал себе Фар.

Не-совсем-ледяная ведьма опять где-то шастала. Лагерь ей пришлось обустраивать самой — прямо посреди хитиновых ошмётков и змеиных трупов. Тащить напарников в дом знахаря она отказалась и просто возвела ледяной купол.

Фаргрен рассчитывал перебраться в надёжный дом из каменного дуба через пару дней. Сам он выздоровеет, конечно, быстрее всех. Оборотень же, да и ведьма творила чудеса.

У Геррета было очень много вопросов к эльфийке, но она их морозила, стоило тому только рот открыть. Ответила всего на один: почему в Вешках щит маагена не исчез, когда она кидала на всех свою защиту, чтобы оглушить коней. Оказалось, она просто-напросто поставила половинчатые щиты: только на голову и тело до пояса. После этого Геррет весь день ходил задумчивым и хмурым. И не язвил близнецам в ответ на их шуточки. И даже не спросил, как так иллиген оглушает на манер воздушников.

— А раз она нестабильница, — вдруг ухмыльнулся Рейт, которого не расстраивала даже перебинтованная голова, — то получается, тратит сиськи на свои ледяные приёмы?

— При ней такое не сказани, — буркнул Геррет.

— Ну я же не совсем идиот.

— Может статься, сиськи, точнее, их отсутствие, тебя сегодня и спасло, — сказал коротышка. — Непростая она. Я таких генасов, даже нестабильников, не встречал.

«Непростая, — мысленно согласился Фаргрен. — Вот откуда у неё в рюкзаке мужские штаны?»

Если бы не запасливая ведьма, пришлось бы ему сверкать причиндалами или оставаться волком без голоса. По крайней мере, до того, как удалось бы опять помародёрствовать в развалинах. А так — штаны есть, тёплая одежда — её притащила Мильхэ из знахарского домика — есть.

— Если бы она не была эльфийкой, я бы думал, раз она нестабильница, то явный кандидат на перерождение в стихийника.

— Это разве связано? — удивился Рейт.

— Эльфы не перерождаются в стихийников.

— Идиот, это все знают. Я про другое.

— А, ну, когда я учился ещё, остроухим вздумалось посчитать, сколько стихийников переродилось из нестабильников,