Невроз - Татьяна Воронцова

Да, об этом она в первую очередь и подумала. Но позже изменила свое мнение. Грэм принципиально не комментировал выпады в свой адрес, а по-настоящему скандальных фактов никто предоставить не мог. К тому же память Риты услужливо воскрешала имевшие место в прошлом постельные баталии, во время которых она чувствовала себя стопроцентной женщиной, желанной добычей для привыкшего бороться и добиваться мужчины, и на этом фоне приписываемая Грэму гомосексуальность выглядела, мягко говоря, неубедительно.

В тот последний вечер – о!.. – как он уронил ее на кровать, раздел в мгновение ока, бесстыдными ласками пробудил в ней дикое, безумное желание: она рычала, впиваясь ногтями в его плечи, конвульсивными движениями бедер давая понять, что лишится рассудка, если он не сделает это прямо сейчас... Незаметно они оказались на полу. Высокий ворс ковра щекотал спину. Мир взрывался у нее перед глазами, искаженное лицо Грэма казалось ликом Люцифера. Он давал ей почувствовать поочередно то первобытную грубость охваченного похотью самца, то нежность и страсть средневекового миннезингера, воспевающего Прекрасную Даму. Она и сама не знала, что ей нравится больше. Возможно, ее сводил с ума именно этот волнующий контраст. А коварный соблазнитель сознательно контролировал меру и степень ее безумия.

В какой-то миг все это сделалось совершенно нестерпимым, и Рита, сама не зная, что делает, вонзила зубы в его плечо, как вампир. Он задышал часто, прерывисто, но умудрился не сбиться с ритма. Клыки прокусили кожу, во рту появился соленый привкус крови. Зажмурившись, Рита сглотнула. Грэм замер на мгновение... у него вырвался тихий стон... а затем, не выпуская ее из объятий, он отплатил ей укусом за укус, так что его губы тоже окрасились кровью. Дети джунглей. Они чувствовали, что возвращаются к истокам.

Несомненно, мы узнали нечто, причем нечто истинное, которому, не исключено, наша гордость, наше культурное сознание говорят «нет», но что-то в нас говорит «да». Для многих в этом заключено нечто раздражающее и побуждающее к противоречию, для других – нечто вызывающее страх, и поэтому люди не хотят этого признавать[33] .

Трудноизлечимые неврозы разъединили их, но кровь соединила. Долго после этого Рита разглядывала в зеркале подсохшие ранки над ключицей и вспоминала этот последний вечер вдвоем.

Вспоминала... а потом приказала себе забыть.

Ей даже пришлось пройти курс психотерапии у профессора Циммермана, чтобы освободиться от последствий этого разрушительного романа. И все было хорошо, все было хорошо – вплоть до того момента, когда она решила по-быстрому проверить почту, открыла это письмо...

Моя незабвенная Маргарет...

Задержки рейса не предвиделось. Рита взглянула на часы. «Что я здесь делаю?» Ведь он не просил встречать. Вернее, просил НЕ встречать. Ладно, не имеет значения. Можно не подходить к нему, в такой толпе затеряться нетрудно. Посмотреть издалека, убедиться в том, что все прошло, все закончилось... прах к праху... пепел к пеплу... и спокойно вернуться домой.

Накануне она целый час провела в Интернете, разыскивая его фотографии, интервью – все, что могло помочь составить представление о том, каким он стал. Что ж, внешне он почти не изменился. Ну, может, стал выглядеть еще более недружелюбным. Трагический изгиб бровей наводил на мысль о нестерпимых страданиях, которые, как она подозревала, он успешно придумывал себе сам.

«Ох, Григорий... ну почему ты оказался такой скотиной?»

Оглянувшись по сторонам, Рита направилась к свободному креслу, но уже через пять минут вскочила и снова принялась бесцельно слоняться по залу ожидания. Мысли метались у нее в голове как испуганные кролики.

«Ты роняешь себя, роняешь», – твердила уязвленная гордость.

Но Рита не вступала с гордостью в пререкания. Слишком многое в ее жизни пошло наперекосяк из-за того, что она позволила этой мерзавке настоять на своем.

Ее бросало то в жар, то в холод. Тело покрывалось мурашками, тискающие длинную ручку кожаной сумочки пальцы леденели. Чтобы придать мыслям какое-то подобие направленности, она начала обдумывать сюжет прочитанной недавно книги. «Волхв» Фаулза. Кажется, Грэм упоминал об этой книге в одной из своих красочных исповедей. Черт... Неужели нельзя уже подумать о чем-то, на первый взгляд совершенно отвлеченном, без того, чтобы тут же не вернуться на исходные позиции?..

Не зная, чем себя занять, она остановилась около книжного развала – женские романы, детективы, фантастика, – машинально протянула руку и перелистала одну из книжек в яркой глянцевой обложке. Опять чей-то звездолет совершил посадку на чужой планете, опять одинокий звездолетчик (или команда во главе с Капитаном) пытается наладить контакт с внеземным разумом. Внеземной разум непостижим и невыразим... А земной? Наш с вами разум? Он что, выразим? Постижим? Ох...

Со вздохом Рита поставила книгу на место. В ушах ее зазвучали мрачные строки из последнего романа Грэма Мастерса, озвученные его низким, монотонным голосом (о, сила воображения!), которым он однажды зачитывал ей по памяти совсем другой фрагмент совсем другого произведения. Да, он умел заставить читателя ужаснуться, и дело было не столько в сюжете, сколько в трактовке тех или иных событий, бесстрашном проникновении в глубинные пласты человеческой психики. В каждой своей книге Грэм писал о себе, но мало кто догадывался об этом. Он проживал жизнь каждого из своих героев. Вернее, даже не так. Каждый из его героев представлял собой тот или иной аспект божества, то есть автора.

В зеркальной витрине сувенирного магазина Рита поймала свое отражение – бледное, напряженное лицо испуганной почти до обморока, отнюдь не юной женщины. «А если он заметит меня?.. А если узнает?.. А если НЕ узнает?.. А если...»

В запасе было еще как минимум сорок минут, чтобы принять решение. Спастись бегством, забаррикадироваться в своей квартире, отключить телефон, перерубить сетевой кабель... ха-ха! Или остаться здесь, высмотреть в толпе мужчину, который перевернул вверх дном весь ее мир, и еще раз заглянуть ему в глаза.

Чашка горячего кофе не помогла ей справиться с ознобом. Вокруг суетились люди, кто-то торопился на регистрацию, кто-то по другим делам. «Внимание... совершил посадку самолет авиакомпании такой-то, следующий рейсом...» Зябко передернув плечами, Рита поставила чашку на стол и направилась к толпе, колышущейся перед заветной перегородкой. Она знала, что Грэм появится еще не скоро. Паспортный контроль, багаж, то да се... Но на всякий случай подошла поближе. Ее уже трясло так, что постукивали зубы.

«Господи, дай мне пережить этот день. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...»