Дурная кровь (редакция 2003 г) - Сабир Мартышев

– Очень важно, чтобы ты вспомнил каждую мелочь. Все может оказаться существенным в нашем расследовании, – отсутствующе пробормотал Денис, не переставая мучить стул, на котором нервно раскачивался

Стараясь не обращать внимания на самозваного лейтенанта Коломбо, я напряг память. Мне хотелось самому найти разгадку, понять, что я сделал не так в тот вечер, и хоть раз превзойти Дениса в сообразительности, пусть даже с его наводки.

– Что особенного ты можешь вспомнить из этого периода? Подумай, может, когда-то Вера намекнула на то, что передумала проводить эти тесты или заменила их другими, а мы этого не заметили.

Итак. Конец ноября, Вера меня покидает, я впадаю в депрессию. Мне становится невыносимо тяжело, и я все чаще обращаюсь к своему дневнику. Ага, припоминаю, были какие-то звонки по телефону непонятно от кого. Но разве из этого можно выудить что-нибудь ценное? Идем дальше. Письмо. Вера говорит правду и просит прощение за свой обман. О будущем и тем более о тестах ни слова. Не знаю почему, только мне все же хочется утаить это от Выкидышей. Пользы для дела, как мне кажется, от такого откровения не будет, а вот сохранить личное и не дать его на растерзание Денису – достаточно важно. Потом… потом Новый Год, родители, гости, появление Лешика… об этом Денис все знает, пропускаем… сессия, Вита… Вита? Погоди-ка! А еще первая встреча с ней, провожание, разговор в троллейбусе…

– Ну, кажется, еще есть о чем рассказать. Хотя, навряд ли это поможет.

– Колись! – деловито сказал Денис и подвинулся ближе.

– Да уж, – вымолвил он, когда я закончил свой рассказ. – Странно все это.

Толик вышел по своим делам, и мы сидели с Денисом в комнате одни. Маленькое помещение, оклеенное серыми рельефными обоями, не шло ни в какое сравнение с фойе сауны. Я обратил на это внимание только сейчас, когда от меня больше ничего не требовалось. Денис перестал задавать вопросы и погрузился в размышления.

Хотя стол, стулья и кровать выглядели достаточно новыми, скудность обстановки угнетала. Сомнений быть не могло, эта комната служила вполне определенным целям. Каким, я уже давно догадывался, а доносящаяся из коридора развязная девичья болтовня и смех лишь подтверждали это. Под вывеской сауны здесь процветала проституция – бизнес вполне узаконенный в наше время, если судить по тому, что ни одна местная газета не обходилась без рекламы услуг подобного рода.

Судя по оживленности в стенах здания, народ потихоньку прибывал. Через каких-нибудь три часа заведение начнет свою ночную жизнь. Пора отсюда сматываться.

– Сдается мне, агент твоя Вита. Чувствуется почерк Веры, – вдруг заявил Денис.

– Неужели?

– Тогда твоя история трактуется иначе, – ухмыльнулся Главный Выкидыш. – Слушай. Если Вита действовала по указке Веры, то получается, она реализовывала очередной ее тест. Какой, спрашивается? Безусловно на стойкость духа, ведь он следующий в списке Алексея.

Денис придвинул к себе сразу две бутылки пива и открыл обе. Отпив из одной, он стал развивать мысль дальше:

– И ты его прошел. Ну, тут все просто – не купился на ее смазливую пухленькую (хе-хе) фигурку и доступность. Правда, с кошаком тебе повезло, но, по большому счету, это не важно. Ну? Дошло, что происходит дальше?

– Дошло. Не дурак.

– Дурак не дурак, но сам-то не догадался! – высокомерно заметил Дёня. – Короче, пролетел ты, Пашок, как фанера, да что там, просто как сверхзвуковой самолет, над Парижем. Прав Толик – лучше бы в морду Жоржу… голубому этому дал.

– Совсем вы меня своими тестами с толку сбили, – в сердцах заявил я.

– Мы? – искренне изумился он. – Ты ведь сам о них рассказал, да еще Лешика своего защищал. Был бы ты поразумней в то время, не злился бы на нас попусту, не было бы между нами разрыва. Возможно, у меня родились бы своевременные идеи на этот счет.

Я ничего не ответил. Главный Выкидыш тем временем вальяжным, полным достоинства движением извлек сигарету из лежащей на столе пачки. Закурив, он отхлебнул пива и добавил:

– Тоже мне гений – связать прямоту с геями. Теперь понятно, почему Вера осталась недовольной. Она ждала от тебя совсем другого, ведь на самом деле это был тест на прямоту, а ты сдержался и тем самым с треском провалил его.

От дальнейших оправданий меня спас Толик, вошедший в комнату.

– Ну, чё надумали? – спросил он.

Через пару минут и Толик уже был в курсе событий. Убить бы Дениса за такой красочный рассказ, честное слово. Теперь в глазах своего бывшего одноклассника я, наверное, опустился ниже плинтуса.

– Ну, а я чё говорил? – бесстрастно заявил Толик. – А вы все – тесты, тесты. Ни фига! Дерьмо полное.

– Кстати, кстати! О тестах, – сказал Денис, вытянув указательный палец вверх, словно вспомнил что-то важное. – Пока у нас контакты не ладились, я времени зря не терял и думал над положением вещей в принципе.

Он выдержал театральную паузу, а затем медленно наклонился к нам.

– Так вот. Прежде всего я задался вопросом о главном. А именно, что же, в конце концов, тестирует Вера?

– Пашку, что же еще, – буркнул в ответ Толик.

Денис сдержанно усмехнулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Черты характера, наверное.

– Не совсем. Ведь если взять эту идею в чистом виде, то нетрудно составить список всех возможных личностных характеристик и проследить ход мыслей Веры. Но фактическое положение вещей заставляет отбросить эту гипотезу. Тесты Веры не только не охватывают даже трети этих характеристик, но и настырно дублируются.

Он набрал побольше воздуха, чтобы продолжить, но его прервал Толик:

– Это, ты хоть и не на сходняке, но выражайся нормально, без словесного поноса.

По выражению лица Дениса я понял, что тот не любит, когда его перебивают.

– Короче, в этом есть своеобразная логика! – продолжил он. – Вере незачем мыслить в научных категориях, ею должны руководить жизненные установки. Все мы знаем, что большинство черт человека видно невооруженным взглядом. Это только в дотошных психологических тестах можно встретить вопросы наподобие «достаточно ли вы активны?», «довольны ли вы собой?», «трудно ли вас вывести из себя?» и так далее. А в реальной жизни для проницательного человека может хватить и пяти минут общения, чтобы рассказать о вас все, или почти все.

– Опять он за свое! – вздохнул Толик и с чувством приложился к бутылке.

– Это самое «почти все», сокрытое до поры до времени в глубине человеческой личности, и занимает Веру. Она начинает копаться во мне, в тебе, голубчик, в Толике, вскрывая такие качества, которые ей не удалось разглядеть в инкубационный период ваших отношений. Они же, как правило, являются, наиболее слабыми сторонами, гнойниками твоей души. Понятно?

На «гнойниках» Толик усмехнулся.

– Ты об этом уже говорил, – заметил я.

Мне показалось странным, что в речи Дениса стали проскакивать врачебные термины. Может, он решил, что так до меня быстрей дойдет? Хитрец.

– Не перебивай. Так вот, если ты проваливаешь тест (а ты его гарантированно проваливаешь, ведь она априори[17] в более выгодных условиях), то Вера предлагает тебе попробовать еще раз, и еще, пока не надоест. Она дает тебе время осознать свои ошибки и исправиться. Так, я сдавал свой тест на верность трижды, а ты – дважды. Этакое самолечение под ее чутким руководством.

– Не понял. Какая еще верность? – в замешательстве пробормотал я.

– Ну же, Павел, не будь таким тормозом. Сила воли или стойкость духа – суть одно и то же. Только в первом случае тебе, когда ты был в ночном клубе, предлагалось принять моментальное решение, а в случае с Витой – хорошенько обдумать свою измену. Или верность. Отсюда и названия.

Денис легким движением поправил прическу и уселся обратно, откинувшись на спинку стула. Я уже давно заметил, что когда он умничает, то почему-то начинает самовлюбленно кривляться. Вот, урод.

– Что касается теста на прямолинейность, то и его ты сдавал его дважды. И оба раза провалил. Вспоминаешь? Первый раз это было на дискотеке, когда Лешик назвал тебя братом Веры, второй – с Жоржиком. Ну, тут спорно, конечно.

– А ты?

– А что я? – сощурившись, спросил Денис. – И мне с этим тестом помучаться пришлось, пока в очередной раз своим умом не дошел, как надо поступить. Толику, кстати, Вера такой тест не предъявляла. Зато он порядком на сострадании и сообразительности буксовал. Пока ты не появился.

Толик угрюмо кивнул головой в подтверждение его слов.

– Замечу, что моя сообразительность Веру особо не волновала, – гордо заявил главный Выкидыш. – А ты, Пашок дважды на такой тест нарывался. Первый раз, что удивительно, сам справился. Помнишь? Когда Вера в первый раз ушла (после Марика), а ты ее вычислил. А второй я… мы тебе помогли. С братками в кафе. Согласен?

Ох, и не знаю даже. Все сразу и в голове не укладывается.

После нескольких секунд размышлений, я, смочив горло пивом, сказал: