Найденыш - Олег Кулаков

Пальцы мои зарылись в колечки шерсти на спине огневика. Конь пофыркивал, будто уговаривал меня быть посмелее, поворачивал голову и покусывал за рукав. Я снова оглянулся на старика. Высокородный Ставр улыбался и кивал: тоже подбадривал. А я стоял и не решался никак: без седла ведь конь, а я только-только к седлу приноровился. Сейчас как грохнусь — вот потеха-то будет. Я подпрыгнул посильнее и с грехом пополам вкарабкался на спину жеребца. Огневик стоял, не шелохнулся, а потом пошел шагом, давая мне время пообвыкнуть. Я уцепился за короткую гриву и покрепче сжал конские бока коленями. Огневик сделал два круга шагом и перешел на легкую рысь: он, видать, чуял, что всадник у него на спине никудышный. Я кружил по загону на огневике, и с каждым кругом становилось мне яснее ясного, что отдам я обещанный подарок Малкуту, и даже если я вернусь на море, не быть мне больше сыном Моря. И я улыбался.

Я попрощался с огневиком, угостив его подсоленной горбушкой, которую дал мне старик.

— Про Светлый Круг ты уже знаешь, — сказал высокородный Ставр.

— Знаю, — согласился я. — И дивлюсь: когда ж это они приехать успели? Или это… прыгали? Так, что ль?

— Нет, Даль. Никто не прыгал. Но будут. — Старик посмотрел в сторону конюшни. — Пойдем, посидим на солнышке.

Тут я заметил, что глаза у него все в красных жилках, и веки воспалены. Не спал старик ночь, беспокоился. А он, как ответил на мои мысли, сказал:

— Ночь у меня была сегодня бессонная. Поволновался я за тебя, мальчик.

— Чего уж, — сконфузился я. — Баюница меня выправила. — А сам думаю, смолчал Зимородок или нет о том, что я себя хотел того… Старик ко мне, как к родному, — зачем ему лишнее знать?

— Баюница? — переспросил высокородный Ставр, — Какая Баюница?

Я смекнул, что если старик что и знает, то лишь крохи какие.

— Не Баюн в Тебай появился, — объяснил я. — Баюница. Девка ихняя.

— Вот те раз, — удивился старик, — А Зимородок говорил — Баюн.

— Ошибся он. Кто их, Баюнов, различит.

Высокородный провел меня в обход конюшни, но не ко дворцу. Там, за конюшней росла старая — престарая груша, толстая и корявая, как коралловая ветка. Под грушей, в рябой тени веток, в траве стояли два кресла.

— Вот тут и посидим, — сказал старик с видимым облегчением опускаясь в кресло и утирая вспотевший лоб.

Под грушей было очень тихо: сюда не долетали ни крики конюхов, ни ржание лошадей. Лишь одинокий шмель лениво гудел, кружась над розовой шишкой цветка клевера. Я сел в другое кресло, ожидая, что скажет старик, и размышляя, как это маги не приехав будут.

— Удивительное дело, — произнес высокородный Ставр, — я-то надеялся уговорить Ладного, чтобы он допустил тебя к себе. А он сам тебя позвал. Огневики… И зверьми их назвать язык не повернется…

Я убедился, что высокородный и впрямь ничегошеньки не знает: видно, Зимородок успокоил старика, сказав, что меня излечили, а больше ни гу-гу.

— Даль, мальчик мой, — сказал старик. — Я хотел поговорить с тобой о Зимородке. Он отдал Баюнам это Изделие без ведома круга, спасая тебя. Добром это для него не кончится.

— А чего ему будет? — спросил я.

— Изгнать могут из Круга, — помолчав ответил Высокородный Ставр, — Я Зимородка давно знаю, мы — дальняя родня: его бабка когда-то вышла замуж за моего деда. Мальчиком он гостил у меня в доме.

Ого! Оказывается Зимородок-то из высокородных.

— Они позовут тебя, — продолжал старик. — Помни, он спас тебя.

А старик-то просит мня похлопотать пред Кругом за Зимородка. Хоть и не он спас меня, а Баюница, но другого мага, ежели что, мне не потребно — а как он мне наставником будет, если его из круга прогнали. И за что спрашивается? За то, что он отдал Баюнам вещь, которая их по праву: Баюны вместе с исполинами жили допрежь людей. И вдруг я вспомнил, что сказал Зимородок в подвале Светлогору, когда тот заступил дорогу к сокровищнице: я, мол, со светлыми магами, потому что они меньше похожи на клопов, чем темные. Что тогда Зимородку Светлый Круг? Нужен ли он ему?

— Высокородный, а если Зимородок сам не захочет в Кругу оставаться? — спросил я. — Он, вроде как Круг не очень жалует.

Старик вздохнул и кивнул:

— Значит, и тебе это известно. Может статься и такое. Учителем у него был Дремля, маг искуснейший, и тоже в свое время покинул Круг и ушел отшельничать. Бунтарь был. Вот и Зимородок такой же: многое он от учителя перенял, и не только искусство магическое. Но ты мне все равно пообещай, что замолвишь за него словечко.

Я пожал плечами:

— Куда же я без Зимородка? Он мне наставником будет.

Старик замер в кресле и забарабанил по подлокотнику узловатыми пальцами в старческих жилках.

— Наставником? — переспросил он.

— Ну да… — сказал я. — Ты ж, высокородный, и не ведаешь, что происходит.

— Ну-ка, ну-ка… — медленно произнес он. — Расскажешь? Или…

Я ухмыльнулся:

— Отчего же не рассказать, Расскажу.

Высокородный Ставр слушал меня приоткрыв рот. Я ничего не утаил, даже то, что хотел на себя руки наложить рассказал — потребность у меня была большая душу излить, я и не выдержал. Да и старик ведь как ко мне отнесся — сыном предложил стать, наследником. Не перед Малкутом же распинаться: конюх, он хоть и ничего малый, но не поймет, ляпнет что-нибудь, отчего захочется ему по зубам врезать.

— Да, навалилось на тебя, мальчик, — произнес высокородный Ставр, когда я умолк.

— Есть такое, — согласился я. — Я из сынов Моря прямо к Баюнам в лапы угодил. Впору спятить.

— Не надо спячивать, совсем не надо, — обеспокоился старик. — Раз уж выпал такой жребий, то, значит, богами предопределено.

И вспомнилось мне, как я кости гадальные из мешка на острове тащил. И улыбнулся, вспомнив. Кривая, видать, получилась у меня улыбка, и высокородный Ставр встревожился:

— Что с тобой?

— Так… Вспомнил кой-чего, — ответил я. — Баюница поначалу обозналась, приняв Зимородка за моего наставника, а так получается, что мне кроме как в маги иной дороги нет. Пусть Зимородок и будет. Кто, как не он? Мы, считай, пуд соли вместе съели. Другого мне не надобно.

Старик понял, что я не хочу говорить и не стал меня расспрашивать.

— А я уж снова хотел предложить тебе остаться у меня, — сказал он. — Прости, но я знал о твоем прежнем нежелании быть магом. Получается, что мы прощаемся.

— Отчего же прощаемся, — удивился я. — Я, чай, не сегодня отбываю. Мне Зимородок про то пока ничего не сказывал.

Старик улыбнулся в бороду.

— Значит, вот кто передо мной сидит — маг, который будет владеть и людской магией и магией исполинов. Даль, а не Скрижали исполинов, часом, отдал ты Баюнице?