Прощение без границ - Иянла Ванзант

Повтори цикл, останавливаясь после каждого захода, чтобы перепроверить уровень энергетической интенсивности по проблеме дня. Следи за своим прогрессом, пока не достигнешь уровня интенсивности, равного 0.

Часть II. 21 день прощения

Я простила мужчину, который изнасиловал меня, и мужчину, который покинул меня. Я простила женщину, которая использовала меня, и женщину, которая предала меня. Я простила людей, которые врали мне, и людей, которые врали обо мне. Я простила человека, который ограбил меня, и человека, который разочаровал меня, и всех людей, которые отвергали, унижали и отказывались от меня. Единственный человек, которого я не могла или не хотела простить, – это я сама.

День 1. Я прощаю себя

Прежде всего, я хочу увидеть вещи другими глазами.

«Вместо своих ложных мыслей и образов о мире и о себе я хочу увидеть правду, добрые и реальные вещи, которые наполнены любовью.

Прощение освобождает мое сознание от ложных мыслей, помогая мне «увидеть». Прощение помогает избавиться от созданного мной самой образа себя и своего эго» (из рабочей тетради «Курса чудес»[1], урок 28).

Очень часто люди замечают, а затем с легкостью осуждают неподобающее поведение и поступки других людей. Намного сложнее и намного важнее увидеть и понять, как твои собственные не самые хорошие поступки в прошлом привлекли определенных людей, определенные ситуации и события в твое настоящее. Если ты действительно готова это признать и действительно готова исцелиться, придет день, когда ты поймешь, что прощение – это единственный возможный путь назад, к невинности и чистоте. Это очень тяжелый урок, который мне посчастливилось выучить.

Мне понадобилось четыре года, чтобы достичь пика своего кризиса, и всего лишь две минуты, чтобы упасть на колени. Долгое время мне казалось, что отец моей внучки презирал и ненавидел меня. Честно говоря, мне не просто казалось – я это знала. Но мне было все равно. Все, о чем я думала, – это моя внучка, моя малышка, дочка Геммии. Я чувствовала, что между мной и отцом моей внучки происходила так называемая игра за власть. В итоге он выигрывал, получал все призы и делал все возможное, чтобы продемонстрировать свою власть надо мной.

Он не давал мне видеться с внучкой. Я могла встречаться с ней, только когда он разрешал и только если я играла по его правилам. Неважно, сколько раз в неделю я звонила. Он перезванивал, только когда был в хорошем расположении духа, что обычно случалось раз в две недели, или когда ему было удобно, чтобы я посидела с внучкой. Я играла в эту игру, потому что боялась, что если переступлю черту, то больше не смогу ее увидеть. И я знала, что возможность видеться с ней для меня намного важнее, чем возможность показать свою силу.

Ситуация дошла до точки кипения, когда он заблокировал свой телефон – моя внучка не могла связаться со мной. А когда я звонила, включалась голосовая почта. Спустя шесть недель в таком режиме я начала молиться. Молиться громче и усерднее, молиться весь день, каждый день. Я не была удивлена – я была очень рада, когда она позвонила и спросила, смогу ли я забрать ее на выходные. Я так хотела увидеть ее и обнять, что сразу ответила да. У меня все получилось. Я должна была забрать ее с утра.

Как только я повесила трубку, то поняла, что настало время выйти из состояния страха и перейти к новому образу жизни – новым взаимоотношениям с ним и для себя. Исцеление было прямо под рукой – необходимо было прощение. Я хотела простить его, во всяком случае, я так думала. Я перезвонила, попала на голосовую почту и оставила сообщение. Я не буду сидеть с внучкой. Вместо этого я хотела обсудить, каким образом наши отношения будут развиваться дальше и как нам попытаться начать общаться без конфликтов. Через пять минут он перезвонил. Через две минуты нашего разговора он повесил трубку. Я решила поехать к нему домой.

У меня был только один вопрос: «Что тебе от меня надо?» Он ждал четыре года, чтобы дать мне ответ – приглушенным голосом сквозь стиснутые зубы. Я точно не уверена, что он сказал, но было ясно, что он прошипел что-то с нескрываемой злостью. На дворе стоял ясный сентябрьский день, поэтому я не могла понять, зачем у него на крыльце стоит лопата для уборки снега. Но она там была – яркая и блестящая, как будто специально стоявшая на видном месте.

До того как я поняла, что происходит, я уже держала эту лопату в руках и подняла ее в воздух. Я шла за ним с таким всепоглощающим чувством мести, что это испугало меня. Слава Богу, он успел шагнуть назад в дом. Как только дверь захлопнулась перед моим лицом, я услышала: «Не двигайся! Не делай ни шагу! Это ему и нужно, чтобы доказать свою правоту. Это разрушит твою жизнь».

Я остолбенела. Я признаю, в жизни я играла много разных ролей, но жестокое поведение никогда не было в моем стиле. Но этот день отличался от других. У меня было непреодолимое желание, нужда и/или порыв выбить всю дурь из кого-нибудь. И даже после всего того, что этот мужчина сделал, с ним, слава Богу, все будет в порядке. Я благодарна, что мощные духовные силы внутри меня дали понять, что есть и другой выбор.

Я бросила лопату, чувствуя себя потрясенной и полностью сбитой с толку. Когда он снова открыл дверь, все тот же внутренний голос, который предотвратил предыдущую катастрофу, сказал мне: «Молчи! Поворачивайся и уходи». Я послушалась. Сейчас уже он шел за мной. Я не останавливалась. Я не понимала всех его слов, пока он не прокричал: «Ты убила Геммию, и все об этом знают, кроме тебя!»

Я не сказала ни слова. Я не могла. Каждый мускул в моем теле трясся. Я до сих пор не уверена, каким образом я нашла ключи от машины и выехала на дорогу, разметав во все стороны землю. Летя на огромной скорости, как будто из ада, вниз по тихим улицам района, я начала молиться: «Помилуй, Господи! Твоя милость – это все, что мне нужно! Помилуй, Господи! Прости меня, о Боже». Я чувствовала себя потерянной. Я и на самом деле потерялась. Мой мысли мчались слишком быстро, я не понимала, где нахожусь и куда направляюсь. Я продолжала ехать, пока не услышала: ««Вспомни Люси».

Люси была бабушкой Геммии, женой моего первого мужа. Я вышла за него замуж в девятнадцать лет из-за чувства вины и стыда – ведь я была матерью-одиночкой. Спустя месяц после свадьбы его отправили служить во Вьетнам. Он вернулся спустя год с героиновой зависимостью. После того как я родила Геммию, его арестовали за ограбление дома своей матери, и он сбежал в Нью- Йорк, скрываясь от уголовного преследования.

Он отсутствовал уже почти три года, когда я начала встречаться со своим вторым мужем.

Люси, моя бывшая свекровь, не хотела терять связь со мной и детьми. Но я не могла даже смотреть на нее. Она олицетворяла собой мое прошлое и мои прошлые ошибки. Я хотела закрыть дверь в этот период моей жизни, но она подставила в проем свою ногу, не давая это сделать. Сейчас, когда я была в новых отношениях с мужчиной, который хотел быть со мной и принимал моих детей, я больше в ней не нуждалась. Вместо того чтобы поговорить о том, как наладить отношения, я избегала ее любой ценой, ценой ее сердца и ценой своей души.

Когда бы Люси ни позвонила, я все время была занята, разговаривала с ней быстро и кратко. Несмотря на то что она никогда не пропускала день рождения, День матери или Рождество, я всегда находила отговорки, чтобы не навещать ее с детьми и не приглашать ее к нам. Как это ни ужасно признавать, но я делала с ней ровно то же самое, за что осуждала отца своей внучки, когда он не давал мне с ней видеться.

Депрессия и гнев – не просто ваши эмоции, а подсознательная реакция на внешнюю среду.

Я олицетворяла собой его прошлое, его отношения с Геммией, которые закончились не самым лучшим образом. Сейчас он уже был женат на другой женщине, у которой тоже были дети. По моему мнению, эти события не имели никакого отношения к моему общению с внучкой. Снова и снова прокручивая в уме сцену с лопатой, я поняла, что сейчас находилась уже по другую сторону баррикад: я стала бабушкой, страстно желающей общаться со своей внучкой, бабушкой, которую не уважают, причиняют ей боль и отвергают, казалось бы, без особых на то причин.

Внезапно меня поглотило сострадание к Люси. Я почувствовала ее боль, ее печаль и свой собственный стыд. Я едва могла сдержать свое горе, когда начала понимать все происходящее – тогда и сейчас. Лучшее, что я могла сделать в тот момент, – это съехать с дороги, начать рыдать и позвонить своей лучшей подруге Шахиире. Я знала, что она пройдет этот путь вместе со мной, будет рядом все последующие моменты, секунды, часы – неважно, сколько времени. Времени, которое понадобится мне, чтобы переварить и понять, что происходит. Шахиира поймет. Она меня не осудит. Она не позволит мне уйти в отрицание. Я знала, что надо было делать, потому что знала: как только ты понимаешь, что поступаешь так же, как другие люди поступали по отношению к тебе, прощение сразу же становится твоим проводником на пути к свободе и покою. Боже, я так хотела быть свободной!