Бич - Н Эннеберг

... Эрт чувствует себя солидарным со всеми воинами, когда-либо погибшими на поле битвы, но он пока не проливает свою кровь: предсмертная благодать, разглаживающая морщины на лбу у распятого, делающая лица пригвожденных к колючей проволоке бойцов по-детски наивными, еще не касается его. С момента оглашения приговора не проходит ощущение, что это конченное, мертвое тело, его тело с гибкими мышцами и пульсирующей кровью, молодо и живуче. Только руки уже похолодели.

Тишина ничем не нарушается.

Защитник по назначению кашляет.

Осужденный пристально смотрит на прокурора, и глаза его сужаются. Лес говорил, что арктурианцы немножко телепаты. Больной серафим явно в нерешительности: все жители Арктура испытывают ужас перед насилием. Приказы, которые он сжимает в руках, подписаны космическим префектом, адмиралом эскадр Ингмаром Каролом. Сейчас Ингмара Карола, вероятно, уже нет в живых. Не объявляют ли амнистию в подобных случаях? Да, но казнь назначена на рассвете. Справедливость должна идти своей дорогой.

Справедливость ли?

В коридорах надсмоторщики ворчат от нетерпения. Открываются другие двери и вводят новых осужденных. Они выстраиваются вереницей, и кортеж пускается в путь с тем нарочито значительным видом и вкрадчивой учтивостью, которые уже полностью отвечают обряду погребения. "Однако, здесь не предлагают стаканчик рому,огорчается Эрт.- Если бы такая толпа провожала к последнему приюту уважаемых классиков!"

Похороны? Интересно, закапывают после дезинтеграции или нет? Что, собственно? Вероятно, есть какая-нибудь чисто символическая процедура?

Отдуваясь, появляется тучный Землянин. Это священник с материнской планеты на Сигме казни большая редкость, и тюремного духовника нет, подобрали первого попавшегося. Трое осужденных следуют гуськом между двумя рядами охранников с одинаковыми мертвенно-бледными физиономиями. Священник подбегает к первому смертнику и кладет ему руку на плечо, точнее на то, что напоминает плечо... "Брат мой,- бормочет он,- Бог посылает меня к вам..." Тот медленно поворачивает свою голову на шарнирах, ее фасад трудно назвать лицом, он похож на куб из золотистого песчаника с заостренными гранями: так выглядит житель Беты Сириуса, который совершил деяние, считающееся дома банальной вещью, зато противоречащее элементарным законам Сигмы - его нельзя повесить, у него нет шеи,- невозможно казнить на электрическом стуле, он питается переменным током,- его раздробят на части при помощи молотка. Второй осужденный, как и говорил Жельт, нечто вроде ревущей гориллы (Жельт всегда любил шутки). Маленький пастор отступает в растерянности, спотыкается и упирается прямо в Эрта. Уж явный перебор, он не в силах вынести вид молодого насмешливого человеческого лица.

- Брат мой,- бормочет он все же,- я пришел, чтобы спасти вашу бессмертную душу... во имя господа нашего Иисуса Христа, или Будды, или Магомета... Послушайте меня! Молитесь Богу! Неважно какому... Покайтесь...

- В чем?- вежливо осведомляется Эрт.

- О-о... еще один упрямец!

Но священник сует-таки ему в руки четки. Для чего они? Главное, не показать, что его мозговая атака развивается, все его существо готово к решительному рывку, и магнитные узы почти не мешают. Главное...

- Тот, другой, тоже гуманоид,- встревает главный надзиратель.- Он не землянин и здорово смахивает на обезьяну, но наверняка малость поумнее, стало быть...

- Возьмите четки, брат мой.

Кортеж снова приходит в движение. Ничего не поделаешь, для обитателя Сириуса так и не нашли священника, - а может, он не исповедует религии. Но чтобы соблюсти приличия, ему нацепили четки на верхушку куба. В канцелярии суда заключенным выдают вещи, которые могут им понадобиться. Понадобиться?.. Эрт тщательно проверяет под подбородком застежку астрошлема, затягивает на шее турецкий платок, отличительный знак его выпуска. О чем вещали ему, когда повязывали платок:"Будь храбрым, мужественным и безупречно честным"? или "Честь и преданность"? В конце концов нечто подобное. Один из кончиков платка, ломкий на ощупь, хрустит под пальцами. Говорят, в былые времена матери и жены зашивали в воинские доспехи талисманы или образа. Но у Эрта нет ни жены, ни матери, только блистательная и суровая Талестра, начисто лишенная суеверий. Он медлит, слегка поглаживая тонкую ткань.

Венерианской горилле выдают пакетик неочищенного шрауи. Но животное не знает, что с ним делать (очевидно, Жельт не курит). Они раздерает обертку и засовывает внутрь свою сплюснутую морду.

Для аборигена с Сириуса ничего не находят.

Кортеж снова трогается, гулко топоча под бронзовыми сводами. Эрт размышляет:"Есть земная музыка, здорово подходящая к такому моменту. Кровавые блики и смутные тени, пляшущие в бархатистом мраке, мерные волны оцепенения, накатывающие в такт шагам. Название композиции, если не ошибаюсь, "Дорога на эшафот". Автор - Берлиоз. Красивое земное имя!"

Процессия подходит к концу тоннеля, где стоит на готове лифт, напоминающий большой короб. "Не рано ли в ящик?" Чей-то голос выражает удивление:

- Стало быть, в колодцах не казнят?

- Нет,- сухо отвечает адвокат.

- Помолимся,- говорит священник. Пресвятая Богородица, Дева Мария...

Считается, что в минуты, предшествующие смерти, перед глазами мелькают картины прожитой жизни. Эрт вспоминает раскаленный астероид, свою сгинувшую семью, двух-трех друзей, несколько сражений. Неужели такой мизер? Как ты скупа, жизнь! "Правда, мне всего 22 года. И вот уже финал! Ну, ну, не может быть, еще не вечер! Есть в прошлом пара сумашедших планет, погибшая принцесса, енсколько поцелуев Талестры, уже утративших вкус соли и морских ракушек. Больше нечего вспомнить?.." И все его существо восстает и цепляется за жизнь. "Да нет же, есть Лес,Морозов, друзья, общее дело, благородные стремления... Есть Виллис... А я умру? Какой абсурд!"

Они стоят в лифте, похрожем на ящик,- магистры, смертники, священник, несколько охранников, являющихся, видимо, одновременно и палачами. Лица неотчетливы и покрыты смертной бледностью. Итак, Ноктюрны победили... на Сигме тоже. В ужасающей скученности Эрт чувствует, как теплая лапа гориллы касается его рукит, а угол сирианского куба царапает висок. "Смерть - забавная штука, я всегда жил один, а умру в этом зверинце..." Рука, машинально теребящая кончик платка, нащупывает зашитую внутрь вещичку - коралловую веточку в форме креста, подобранную Виллис в глубочайшей пещере Антигоны.

Лифт карабкается наверх через самое сердце тюремного колодца. "О,как долго!" - говорит арктурианский прокурор, обмахиваясь чем-то вроде крыла.

- Повторяйте за мной: Пресвятая Богородица, Дева Мария...