Совершенно несовершенная (СИ) - Катри Кримбер

Распахнув глаза, девушка взглянула на мужчину, который предлагал ей такие вещи. Она могла распрощаться со своими проблемами, став подстилкой лишь для одного, при этом ни в чем себе не отказывая. Закусив губу, она лихорадочно раздумывала над предложением, но, как ни странно, в ее мыслях все же вовремя проснулся здравый смысл.

Спрыгнув с колен, а затем переведя сбившееся дыхание, ей хотелось влепить клиенту пощечину, чтобы тот не произносил таких глупостей. Она никогда не займет роль любовницы и не станет мучиться от таких отношений. Даже, если ее никто не полюбит после того, как узнает о ее деятельности, и она будет страдать от одиночества всю свою жизнь, она никогда не опустится до того, чтобы быть для мужчины на втором плане. Сейчас это была лишь временная мера, но когда-нибудь…

Когда-нибудь она точно покончит со всем этим.

— Что ж… не хочешь по-хорошему? — Тяжело вздохнув, мужчина поднялся с кровати, а затем при помощи силы усадил девушку на пол. — Тогда будем следовать с тобой здешним правилам.

Несколько глотков ледяной воды из кулера позволили не только смочить пересохшее горло, но и унять распирающую боль в нем. Умение держать язык за зубами было далеко не про нее и, если бы она сумела вовремя закрыть рот, а не попыталась бы призвать клиента к честности, то их встреча прошла бы на довольно приятной ноте. Но, нет. От ее слов незнакомец будто сорвался с цепи и все же заставил ее работать ртом все, проплаченное им, время. Девушка даже не пыталась вникнуть в то, что мужчина рассказывал ей про свою жизнь. Ее голову не покидала лишь одна здравая мысль о том, когда же их мимолетная встреча уже подойдет к концу.

Благо, в эту смену это был последний клиент, ибо выдержать кого-то еще у нее явно не хватило бы ни сил, ни терпения. Ей жутко хотелось спать, но для того, чтобы оказаться в своей кровати, еще предстояло вызвать такси и проехать через весь город. Она чувствовала, что ей нужен был не столько физический, сколько моральный отдых от своей деятельности. Когда она только начинала, ей все твердили о том, что через какое-то время она привыкнет, и у нее выработается, своего рода, пофигизм. Вот только до сих пор она все также уставала и считала эту работу падшим занятием, в которую приходят лишь, отчаянные в этой жизни, люди.

Однако другого выхода для того, чтобы выбраться из своего отвратительного положения дел она не знала, поэтому из раза в раз соглашалась проводить свои смены в плену разврата и похоти.

Глядя на тех, кто находился на кухне, которая являлась для них некой зоной отдыха, ведь в этой комнате они могли не только выпить кофе, но и покурить, девушка невольно сравнивала себя с ними. Одна краше другой. Откровенные наряды, немереное количество косметики на лицах, усталые взгляды и, смешавшиеся меж собой, запахи различных фирменных духов. Иногда она ловила себя на мыслях о том, как будет выглядеть с такой профессией через несколько лет, и ей было жаль растрачивать свою природную красоту на все это. Хоть изредка девушке приходилось наносить тональник, чтобы скрыть некоторые изъяны на своем лице, ей все же куда больше нравилась естественная красота, которую она из раза в раз старалась подчеркнуть, а не делать из себя подобие куклы. Правда, за всю свою жизнь она так и не смогла смириться со своим цветом волос, поэтому раз в месяц убивала их малиновой краской. Ей было плевать на мнение окружающих, которые считали, что этот цвет — прямое доказательство, что она занимается проституцией. Главное, что с этим цветом она чувствовала себя уверенно, а остальные могли засунуть свое мнение себе в одно место.

— Ты оглохла что ли? У тебя телефон разрывается уже несколько минут.

Вылив недопитую воду в раковину, девушка отставила стакан в сторону, а затем обернулась к столу. Взяв мобильный в руки, она невольно поймала себя на мысли о том, что устройство не могло лежать у всех на виду, ведь у нее не было привычки доставать его из рюкзака. В свое время детский дом научил ее хранить личные вещи подальше от всех, чтобы в какой-нибудь прекрасный момент не остаться без них.

Однако, увидев незнакомый номер на экране, ей пришлось напрячь свой мозг, ведь у нее не было знакомых с такими цифрами на конце. Откинув пальцем зеленый значок телефонной трубки в сторону, тем самым отвечая на звонок, девушка поднесла устройство к уху.

— Алексия, здравствуй. Это Алан. Ты скинула свой номер мне в директ, и я обещал тебе позвонить.

Убрав телефон от уха, дабы проверить оповещения в, специально отведенной для этого, шторке, девушка так и не смогла ничего найти, так как никаких неотвеченных сообщений у нее на данный момент не было, но прекращать из-за этого диалог она не собиралась.

— Тебе неудобно со мной разговаривать? Я могу перезвонить утром.

Услышав крик главного из соседней комнаты, Алексия тут же прикрыла динамик рукой, чтобы ее собеседник ничего не услышал, а затем, как только все покинули кухню, ответила:

— Перезвони.

Сбросив вызов, она убрала телефон в карман, а затем, бросив взгляд на рюкзак, который, к ее удивлению, был застегнут, ушла в общий зал за всеми.

Пока ее коллеги были заняты тем, что забирали свою часть денег у главного, она никак не могла понять, каким образом у Алана появился ее номер. Она не указывала его на своей страничке в сети, а еще они не переписывались с ним в личных сообщениях. Кто-то явно приложил к этому руку, вот только… Кто?

Получив деньги, Алексия не стала их пересчитывать и тут же убрала в карман джинс.

Ей не терпелось покинуть это душное, пропахшее сигаретным дымом и сексом, заведение, как мужчина неожиданно поднял, не самую приятную для нее, тему.

— Алексия, по-моему, ты забыла, что, работая здесь, ты не имеешь права на отношения. До меня дошел слух, что ты нарушаешь данное правило, и я надеюсь, что это не так, иначе нам придется расстаться с тобой не самым приятным способом.

Услышав, как позади нее один из мужчин принялся доставать из кармана оружие, Алексия даже не вздрогнула от этого.

— По-вашему, я похожа на идиотку?

Фыркнув, она развернулась и пошла прочь из квартиры, прихватив с кухни свои вещи.

Она чувствовала усталость, ноющую боль в горле, но только не страх за свою жизнь, ведь она никогда не придавала ей какую-то ценность.