Сказки библиотечного сквознячка - Надежда Белякова

Однажды он пролетал над площадью с новой колыбельной. Он спешил до рассвета подарить малышам новую сказку навеять сладкий сон колыбельной песней и, торопясь, нечаянно задевал флюгеры и ветви деревьев.

Неожиданно в ночной тишине послышалось знакомое прежде ворчание Башни:

– Опять дребезжит моя лестница, опять болят мои кирпичики… Ох, как ломит мою крышу!

Это выросший Сквознячок нечаянно задел Старую Башню. Он слишком сильно разогнался, потому что спешил вернуться до рассвета обратно в библиотеку к друзьям.

– Кто это там не даёт мне покоя?! – скрипела от крыши до фундамента Старая Башня. Признаться, она была даже рада хоть чьему-то появлению. Было о чём поворчать теперь, с кем поссориться, а значит – пообщаться. – Никому-то я не нужна, как грустно… Всё оттого, что туристы с исчезновением Сквознячка оставались разочарованными посещением меня, Старой Башни. И они приезжают всё реже и реже…

И она зажгла старый фонарь, что давно висел без дела у её входа. И тут вдруг Башня увидела, что над городом свободно летает Ветер. Настоящий Ветер!!! Она не узнала Сквознячка, так возмужавшего и окрепшего за последнее время.

– Стража! Сюда! Здесь Ветер! Ловите, ловите его! Ветер тут! Настоящий Ветер! Ловите преступника!.. – кричала Башня изо всех сил, стараясь разбудить весь город.

Стража появилась тотчас же, выкрикивая: «Где? Где? Где?» Стражники были вооружены. Они выпустили множество стрел в Сквознячка. А он в ответ стал громко петь им колыбельную.

На шум выбежал и Правитель города. Он кричал: «Всех арестовать! Всех! Всех!»

Сквознячок, окрепший и ставший благодаря всем испытаниям сильным вольным Ветром, запел ещё громче прекрасную колыбельную, чтобы усыпить ретивую стражу. И стражники вдруг почувствовали, что странно слабеют. Потому что колыбельная эта предназначалась одному особенно капризному малышу, убаюкать которого было очень непросто. Поэтому колыбельную Сквознячок выбирал именно такую, от слов и музыки которой любой буян тотчас же уснет. Прямо на глазах один стражник за другим быстро и сладко засыпали. На шум из окон спящего города выглядывали жители. Они обрадовались появлению в городе вольного Ветра. Некоторые, сорвав с головы ночные колпаки и размахивая ими, точно флагами, кричали:

– Долой Правителя! Долой!!!

И Сквознячок, почувствовавший себя вольным Ветром, поднял Правителя высоко-высоко над городом и понёс как можно дальше. Вскоре в пути его встретили родные братья Ветры. Они подхватили Правителя, и с тех пор ни в одном городе никто его не встречал.

Башня была единственной, кого опечалило исчезновение Правителя. Она возмущалась и негодовала, видя, как уносит его всё выше и выше. И она кричала ему вслед:

– Правитель! О, вернись, дорогой! Как мне жить без твоих прекрасных новостей?!

Она пыталась дотянуться до него. И даже попыталась подпрыгнуть. Это был крайне опрометчивый поступок, потому что от этого она покрылась трещинами, которые росли и расширялись на глазах у изумлённых горожан. Они в ужасе перешёптывались между собой:

– Башня вот-вот рухнет!!! Смотрите, Башня разрушается! Ой! Сейчас рухнет!..

И вскоре Башня рухнула у всех на глазах, с грохотом опав грудой камней на площадь и подняв к небу облака пыли.

Сквознячок вернулся в город, передав Правителя всем четырём Ветрам. Он увидел, что осталось от некогда спесивой и надменной Башни. Ему стало очень грустно, потому что он один знал, насколько была беззащитна эта несуразная вздорная Башня, взбалмошная капризница. И, витая над грудой её камней, среди шумного веселья горожан, он заплакал. А они, не замечая его, танцуя на площади, радовались:

– Капель! Весенняя капель! Смотрите, капель! Свежий ветер принёс весну в наш город! – радовались дети и горожане.

Его слёзы упали на то место, где раньше стояла гордая Башня, и они пробудили к жизни первые подснежники. А вскоре и весна пришла в город.

Обо всем этом и о других новостях, время от времени происходящих в городе, можно узнать из газет. С тех пор их свободно печатают в том городе. Некоторые из них я и сама с любопытством перелистываю, когда посещаю ту самую Городскую библиотеку, где с удовольствием читаю сказки, восстановленные и записанные когда-то Библиотекарем Лекториусом и его внучкой Аделькой. Те самые, которые и сегодня рассказывает всем посетителям библиотечный Сквознячок.

Играет на Луне оркестрвечернюю, тихую песню.С лучами звезд к нам летитстаринный её мотив.Мне снится под эту песнюоркестр, играющий на Луне,любуясь; как красивовесной у нас на Земле!Играет на Луне оркестр!На скрипке – Король всех сказок!На флейтах – принцессы цветов!На арфе Королевы, сверкают лучивместо струн!Шут бьёт в барабан усердно.А королева без нотна лунном языке, всю ночь для нас поет!

Волынка

Отчаянным смельчаком слыл странствующий по свету волынщик! А играл он так хорошо, что его верная спутница и кормилица волынка, послушная его мастерству, никого не оставляла равнодушным! Слушая его игру на волынке, люди на праздниках платили волынщику, не скупясь. Этим и жил волынщик, странствуя по свету. Ночь не раз заставала его в пути идущим играть на чьём-то празднике. А тут и у самого бургомистра в соседнем городе затевалось большое торжество, и волынщик спешил туда, потому что вознаграждение было ему обещано щедрое за его музыку.

Но ночь выдалась ненастная, грозовая. И, несмотря на то, что, казалось бы, в каких только передрягах он ни побывал, но этой ночью становилось страшновато и ему. Волынщик даже начал сожалеть о том, что отказался от предложения хозяев дома, где прошедшие три дня подряд он играл на веселой свадьбе, остаться и переждать ненастье.

Но данное еще месяц тому назад обещание играть в особняке бургомистра гнало его в путь. Он спешил, а в голове его крутилась еще неясная ему самому мелодия. Она всё отчетливее звучала в его воображении. Частенько, когда ему предстояло идти играть на празднике, по дороге, музыка, соответствующая предстоящему торжеству, сама собой складывалась в его душе. Но эту музыку время от времени прерывали раскаты грома. Отвлекали от сочинения вспышки молний. Исхлестанный немилосердными струями холодного дождя, он промок до нитки. А шквалы и сильные порывы ветра сбивали этого одинокого путника с ног.

Но он упорно шёл вперед и, почти оглохший от ударов грома, подбадривал сам себя словами: «Уговор дороже денег!»

Как ни отвлекали его от сочинения музыки лютующие гром и молния, а он только прятал от дождя под плащ волынку. И еще задорней приплясывал под рождаемую в его воображении музыку, чутко вслушиваясь в происходящее, чтобы услышать в раскатах грома сокровенное звучание музыки этой ночи. Всё это так отвлекало его, что он забывал об усталости, холоде, ночных страхах. И он становился не изнуренным, вымокшим до нитки неприкаянным странником, а восхищенным слушателем, удостоенный чести слышать величественный оркестр самих небес. И единственным желанием волынщика было запомнить, не дать ускользнуть навсегда этой прекрасной музыке из его памяти. А лучший способ запомнить её, это поскорее сыграть на своей волынке мотивы этой ночи. Смахивая с щек слезы восторга, смешанные со струями дождя, волынщик приготовился к игре на волынке. Он расправил плечи и, закрыв глаза, поднял лицо к небу. Приготовился и вдохнул полной грудью холодный влажный ночной воздух, напоённый этой чарующей музыкой, чтобы выдохнуть всё это в волынку вместе с восторгом музыканта. Он вынул из-под плаща волынку и поднес её к губам, чтобы сыграть новую для него музыку, но именно в этот момент раздался такой удар грома, что казалось, всё вокруг содрогнулось. А ослепительная вспышка молнии сплелась с чёрным столбом налетевшего смерча.

Этот пылающий и сверкающий столб с невероятной скоростью подхватил и закружил волынщика и его волынку. Мощным вихрем подбросил их в воздух. Оцепеневший от ужаса волынщик думал только о том, чтобы не потерять любимую волынку. Он крепко держался за неё. Но, обычно послушную его дыханию и мастерству, волынку было не узнать!

Оказалось, что и молния, и смерч одновременно по какой-то неведомой прихоти влетели в неё, точно в западню. И попавшие в неё молния и смерч, точно обезумевшие гуляки, метались внутри неё, отчего она увеличивалась. Росла на глазах, постоянно меняя очертания.

Вскоре она стала похожа на огромное парящее облако, выделывающее немыслимые выкрутасы в воздухе. Порыв ветра поднял волынку высоко и стремительно понес её куда-то вдаль.

Крепко уцепившийся за неё волынщик боялся, как бы не лопнула его волынка с вихрем, громом и молнией внутри неё. В голове его мелькнуло: «Не дай бог упасть с такой высоты! Можно насмерть разбиться!» И ещё он успел с горечью посетовать на то, что подведет бургомистра и не играть ему нынче на том торжестве в городе.