Фамильное дело - Жаклин Санд

Сезар понимал, что чем дольше будет думать, тем сильнее погрузится в эту историю, но коготок уже увяз. Внутри шевельнулся ненасытный дух любопытства, который не покидал виконта даже в самые тяжелые времена и находил себе пищу и в Париже, и в армии. Теперь дело коснулось семьи, и бессмысленно отрицать, что ситуация требует разрешения. Сезар подумал, что сказала бы Ивейн по этому поводу. Конечно, ее возмутила бы сама история, однако графиня де Бриан настаивала бы, чтоб виконт помог родственнице. Сабрина де Греар внушала доверие и выглядела несчастной – не только потому, что недавно потеряла отца, не только потому, что оказалась замешана в авантюру, но и потому, что испытывала неловкость, обращаясь к незнакомому человеку с такой просьбой. Это тронуло Сезара.

Он провел день дома, отослав устроителям пикника в Булонском лесу записку с пространными извинениями, а вечером оделся для визита и велел подать коляску. Решение было принято, линия поведения намечена. Придется немножко обмануть белокурую сестренку, однако план требовал усыпить бдительность возможного противника. Сезар не знал, есть ли у него противник, кроме покойного де Греара; скорее всего, нет. Скорее всего, придется выписывать в Марсель мэтра, щелкающего подобные юридические задачки, как белка орехи, и пусть разбирается с завещанием. Просто дух любопытства предписывал виконту сначала выяснить все самому.

Вечер стоял дождливый, верх коляски был поднят, капли гулко стучали над головой. Дождь разогнал прохожих с улиц, фонари светили тускло, прячась в наползавшем с Сены тумане. Сезар не любил покидать дом в такие вечера, но служба в армии приучила де Моро к совершенно диким погодным условиям, и нынешнее короткое путешествие в соседний квартал, в комфортабельной коляске казалось просто шуткой. Когда раньше виконту говорили, что война меняет людей во многом, включая даже простые привычки и предпочтения, Сезару приходилось верить на слово; теперь он сам это знал.

Дом, где остановилась мадемуазель де Греар, оказался симпатичным особняком, но разглядывать его у виконта не было ни времени, ни желания. Окна на первом и втором этаже представлялись Сезару прищуренными глазами неведомого зверя, наблюдавшего за случайными прохожими в апрельской полумгле. Кучер слез с козел и постучал, передав визитную карточку открывшему слуге; буквально через минуту гостя пригласили в дом. Виконт вошел, поднялся следом за худым сутулым дворецким на второй этаж и был принят в гостиной, освещенной пламенем камина и нескольких свечей в простых серебряных канделябрах. Мадемуазель де Греар оказалась одна, но она являлась родственницей, так что приличия оставались соблюдены. В какой-то мере.

– Мадемуазель, – поклонился Сезар, стараясь говорить как можно суше, – приветствую вас.

– Садитесь, ваша светлость. – Она указала на кресло.

– Благодарю, но нет. Я не хочу задерживаться дольше, чем это необходимо. – Сезар остановился у камина так, чтобы пламя хорошо освещало лицо, – если Сабрина де Греар неглупа, она должна усвоить, что виконт сильно недоволен. – По правде говоря, ваша история меня удивила. Удивила настолько, что я желаю отправиться вместе с вами в ваши владения под Марселем, дабы на месте разобраться, что к чему.

– Ах! – воскликнула мадемуазель де Греар, просветлев. – Как хорошо! Я и не ждала этого вовсе. Но вы едете! Это так благородно! Мишель… он был бы недоволен, если б я вернулась ни с чем.

Короткая заминка заставляла задуматься о том влиянии, которое брат оказывал на сестру; пожалуй, стоит вытянуть подробности по дороге.

– Не нужно хвалить меня за благородство, сударыня, – отрезал виконт с брезгливой гримасой. – Я делаю это лишь для собственного удобства. Вы явились ко мне, когда я только приехал с этой ужасной войны и желал покоя. В Париже сейчас царит веселье из-за нашей победы, намечается череда праздников и приемов, которые я мечтал посетить, и тут появились вы с вашей невероятной историей. В другое время я мог бы вовсе отказаться беседовать с вами, однако я не желаю, чтобы моя невеста услышала об этой нелепице. – Крупица правды: Ивейн лучше узнать обо всем в пересказе, когда Сезар вернется в Париж. – Мы выезжаем завтра же. Мой слуга отправился за билетами на поезд. Потрудитесь не опаздывать и будьте готовы к семи утра.

Мадемуазель де Греар явно находилась в замешательстве; она встала, стискивая пальцы, и нерешительно поглядела на виконта. В изгибе ее длинной шеи было что-то лебяжье.

– Ваша светлость, я понимаю, как много забот вам доставила, и вы вовсе не обязаны…

– Но ведь если я не сделаю этого или хотя бы не попытаюсь выяснить, почему ваш отец поставил такие условия в завещании, вы с братом потеряете все?

– Да, так и есть.

– А стоит об этом прознать пронырливому журналисту, и он затреплет мое имя на страницах светской хроники! – воскликнул Сезар. – Ну уж нет, сударыня! Я имею определенную репутацию, и она неплоха! Мне важно, что обо мне думает двор. Не хочу кормить сплетников грязными слухами, а они появятся, если мы с вами не отправимся на юг немедленно. Неужели вы думаете, что мне может это понравиться? Потому не стоит возражать.

Он постарался придать своему тону некоторое раздражение, чтобы убедить девушку, будто действительно злится. Судя по тому, как покраснела мадемуазель де Греар, как она кусала нижнюю губу, виконт сильно смутил ее и, пожалуй, унизил. Сезар жалел, что приходится делать это, но надеялся позже принести извинения. Пока ему было необходимо, чтобы Сабрина посчитала его таким – напыщенным щеголем, который печется о своей репутации, а более ни о чем.

– Я глубоко благодарна вам… все же, – наконец произнесла мадемуазель де Греар и присела в реверансе, – и в полной мере осознаю, в какое неприятное положение ставлю вас, ваша светлость. Позвольте мне принять вас в Мьель-де-Брюйере со всеми почестями, приличествующими вашему положению.

– Не опаздывайте завтра, сударыня, – сухо бросил виконт и вышел не оглядываясь.

Поезд на юг отходил с Лионской платформы, построенной лет шесть назад, еще до отъезда виконта на войну. Выйдя из экипажа, Сезар огляделся и пришел к выводу, что, если в Париже что-то и меняется, не сразу поймешь – к лучшему или к худшему. За время отсутствия виконта платформу существенно расширили, подвели еще несколько путей, и по всему было заметно, что скоро на этом месте возведут вокзал или хотя бы подобие оного. Филипп, кучер, как человек, связанный с транспортом, подтвердил подозрения Сезара.

– Поговаривают, поговаривают об этом, – сказал он, когда виконт задал ему вопрос – дескать, не идет ли речь о том, что Париж украсится еще одним вокзальным зданием? – Свободные извозчики уже делят места и страшно сварятся. Говорят, скоро весь город будет застроен вокзалами, и жить мы станем среди вечно гудящих поездов.