Noteka 2015 - Конрадт Левандовский

- То есть, мы до сих пор придерживаемся старых, добрых традиций сентябрьской кампании, - мрачно резюмировал я.

Янковский повернулся к Моращику.

- Куда они направятся?

Полковник разложил на столе штабную карту северной Польши.

- Высадку они произведут где-то к востоку от Колобжега, но уж наверняка ниже озера Ямно, - показал он. - Точное место десантного удара еще не установлено. Затем, официально, они пойдут на Варшаву, но фактически, не собираются продвигаться дальше Быдгощи. Им кажется, что к тому времени все политические их цели будут реализованы.

- Польша страна большая, - буркнул я. - Они сильно рискуют, вбивая в нас такой клин.

- Именно потому они и воспользуются всем имеющимся у них техническим перевесом, - ответил Моращик. - Постараются, чтобы даже мышь не прокралась к ним на расстояние выстрела... - Он замолчал, потому что в этот момент открылась дверь и в комнату протиснулся Стебновский, таща за собой тележку с шестью телевизорами.

- Господа, - просопел он с порога. - Все это надо подключить и настроить, каждый на другой информационный канал.

- А не лучше было бы поручить это дело техникам? - спросил я.

- Военная тайна, - возразил генерал, кладя на стол стопку пультов дистанционного управления. - Чем меньше лиц вас увидят, тем лучше.

Через четверть часа вся эта телемозаика в углу начала действовать, пока еще с отключенным звуком. Мы же, все четверо, склонились над картой.

- Основную часть наших бронетанковых сил уже успели разместить в Нотецкой и Быдгощской Пущах и в Тухольских Борах, - сообщил Стебновский.

- Следовательно, главная танковая битва должна разыграться в Поезеже Краеньскем, - сказал я.

- Где-то так, - согласился Янковский. - До тех пор мы намереваемся вести минную войну и операции сдерживания, опираясь на небольшие мобильные отряды, снабженные вездеходами. Их мы уже сконцентрировали в лесах возле Бялогарда.

- А что, собственно, мы можем сделать? - спросил я.

- По-настоящему? - отвечал Стебновский. - провести одну победную битву и максимально воспользоваться ею политически. В войне с таким сильным противником наша армия не в состоянии сопротивляться более месяца. Мы не можем и говорить о долгосрочной войне с Соединенными Штатами, для этого у нас слишком низкий экономический потенциал.

- Одним словом, нам следует протиснуться сквозь игольное ушко, а нам даже не известно, верблюды ли мы, - подвел я итог.

- Точно, - сказал Янковский. - И потому мы рассчитываем, что ваша теория нам поможет.

- А как вы смотрите на то, чтобы танковые взводы разместить в лесах вдоль рек Брда и Гвда? - по-деловому спросил Стебновский, прерывая наше пустословие.

Я внимательно поглядел на карту.

- Согласен, - кивнул я. - На Поезеже Краеньском почти нет лесов, посему американцы не будут бояться туда влезть.

- Остается еще проблема снабжения, - напомнил Янковский.

- Раз уж это должно быть только одно сражение, будет достаточно, если каждый танк выступит в бой с полным баком и комплектным боезапасом, ответил я. - Можно ли будет устроить дозаправку на исходных позициях?

- Можно, но этого мало. Надо придумать еще какой-нибудь способ, решительно сказал Стебновский. - Ваша теория исключает текущее снабжение сражающихся сил.

- Это почему же!? Об этом говорилось в четвертой статье, которая не успела выйти в свет. Надо развезти по бочке солярки и по несколько снарядов во все селянские хозяйства в районе потенциальных военных действий. Наши танки будут пополнять горючее, проезжая через любую деревню. В принципе, мы же можем рассчитывать на патриотизм населения?

Стебновский наморщил брови.

- За это надо взяться как можно быстрее, - сообщил он. Вместе с Янковским он поднялся из-за стола.

- Пеленгаторы радиошума смонтированы уже на всех танках? - спросил я.

- За этим мы проследили в первую же очередь, - заявил Стебновский.

- И необходим строжайший приказ соблюдения радиомолчания вплоть до момента непосредственного столкновения с противником. Наши должны локализировать врага и прислушиваться к приказу о наступлении. Между собой взводы должны находиться в визуальном контакте.

- Мы проследим за этим, - заверил меня Янковский.

- Да, еще одно. Поддержка авиации. Как с ней?

- Бронетанковые войска получат ее в самый момент начала наступления. А до этого времени мы отдаем американцам полнейшее превосходство в воздухе, - сказал Стебновский.

- Самые лучшие самолеты мы спрятали так же глубоко, как и танки, добавил Янковский.

Оба генерала спешно вышли из комнаты. Я остался с Моращиком, который вытащил коробку с флажками на булавках и стал украшать ими карту.

- Метод старый, но получше всякого компьютера, - заявил он с улыбкой. Потом он обеспечил себе прямую связь с Генеральным Штабом, натянул наушники и вообще перестал отзываться.

Шло время, а я глядел на то, как флажки на карте постепенно начинают обрисовывать нечто вроде мешка, окружающего Поезеже Краеньске с юга, востока и запада.

Через два часа внезапно погас свет.

- Началось, - сказал из темноты Моращик. Он помолчал немного, потом добавил: - Они только что взорвали нам электростанции Туров, Козенице и нефтеперерабатывающий комплекс в Плоцке. Сейчас включится аварийное питание.

Вообще-то, хоть я был готов к чему-то подобному, но почувствовал, как к горлу что-то подкатило. Через минуту, и вправду, загорелся свет, заработали телевизоры. Моращик застыл, прижимая наушники к голове.

- Ненси только что предъявил ультиматум, - сказал он через минуту. Дал нам сорок восемь часов. Налет на электростанции был проведен для подтверждения серьезности намерений...

Мы оба повернулись к телевизорам. В это время две западные станции показывали горящий Плоцк, одна - разбомбленные генераторы в Турове, а на остальных экранах царствовало по-отечески озабоченное лицо президента Ненси.

- Идет большой нажим на Германию, чтобы та присоединилась к экономическим санкциям и предоставила американцам Рюгге, - говорил Моращик. - Канцлер Халентц тянет резину и ссылается на исторические прецеденты.

- Ха, американцы подставляются за русских, а мы за немцев. Ну и чехарда! - заключил я.

В течение всего дня наступления не произошло. Телестанции показывали концентрирующиеся на Борнхольме отряды американской морской пехоты, загрузку оборудования на десантные корабли и патриотические манифестации в польских городах. Комментаторы сообщали о полнейшем манипулировании нашим обществом, а на экранах время от времени появлялся спрятанный в кустах польский танк. По американскому телевидению военные эксперты демонстрировали новейшие системы вооружения и объясняли, почему в Польше ни у одного американского солдата не упадет с головы даже волосок. Ни Янковский, ни Стебновский не появлялись ни разу. Я сидел с Моращиком сам, он был слишком поглощен своими флажками да и собеседник не лучший. Оказалось, что рядом с нашей комнатой находятся вполне пристойные апартаменты со всеми удобствами. Это и было все пространство, в котором я мог передвигаться. В определенное время под дверью ставили поднос с едой, и его забирал Моращик. В отличие от меня, мой опекун, а вернее, стражник, совершенно не отдыхал, время от времени глотая какие-то таблетки.