Шанс выжить - Майкл Утгер

– Спальни наверху. Выбирай любую. Там же кабинет, кинозал, комнаты для гостей.

– Сколько же здесь комнат? – спросил я, озираясь по сторонам.

– Четырнадцать. Девять наверху и пять на первом этаже.

– Тесновато для одного. Ты будешь жить со мной?

– Нет. У меня квартира и контора в городе. Я направился к средней Лестнице, поднялся на второй этаж. Олаф шел следом. Первые четыре комнаты длинного коридора оказались спальнями. Одна из них мне приглянулась больше остальных, и я решил остаться в ней.

– Меня устраивает эта.

Адвокат ничего не сказал, а только кивнул.

– Ну, а теперь вернемся вниз, я познакомлю тебя с прислугой, потом отдыхай, а мне в семь часов надо быть в офисе. Привыкай заново к своему дому. Здесь все твое, так что хозяйничай.

– Что за прислуга?

– Прислуга – это люди, которые будут о тебе заботиться. Ты в них нуждался, когда был здоров, а теперь и подавно.

Мы спустились в гостиную, там нас уже ожидали двое – женщина лет сорока, с худощавым приятным лицом, грустными глазами, опрятно одетая, в кружевном фартуке, и крепкий длинноволосый парень со сбитым набок носом и заячьей губой. Мне было неясно, зачем он мне нужен.

– Я представлю тебе их, – сказал Олаф, поглядывая на часы. – Познакомься, это мисс Элгон. Агнис Элгон. Она ведет домашнее хозяйство: прибирает, готовит обед, моет посуду. Живет мисс Элгон неподалеку, в поселке. Приходит рано утром, уходит после ужина.

Женщина скромно поклонилась мне.

– А это Джефф, универсал. Садовник, механик, шофер и сторож одновременно. Живет здесь, в надстройке гаража. Гараж в саду, ты увидишь. Там же стоит твой «кадиллак». С Джеффом тебе будет спокойнее, он парень расторопный.

– Это точно, – подтвердил парень, изобразив некое подобие улыбки. Ко всему прочему, он был еще и щербатый.

– Свой распорядок дня ты определишь сам, – продолжал Олаф, – и Агнис подстроится к твоему режиму.

– Приготовьте, пожалуйста, легкий ужин и постель в первой спальне слева, больше вы мне сегодня не нужны.

Агнис скрылась в комнате под лестницей, очевидно, там помещалась кухня. Джефф вышел во двор, насвистывая что-то.

– Ну, мне пора, Сэд. Завтра я приеду, и мы поговорим о наших делах.

Он надел шляпу и направился к двери.

– Постой. Ты обещал мне рассказать…

Олаф резко обернулся.

– Я очень спешу, Сэд. Мы обо всем потолкуем завтра. А сейчас, извини, тороплюсь.

И он исчез.

Я поднялся наверх в выбранную мною спальню и присел в кресло у камина, который был растоплен заблаговременно. Тлевшие красные угольки вызвали во мне неприятное ощущение, будто я прикоснулся к ним. Я встал и отошел к окну. Уже стемнело, и слабый свет луны освещал макушки деревьев и цветочную клумбу под окном.

Невероятно. Неужели я и впрямь жил в этом доме? Совершенно чужое мне место. Правда, для меня все было чужим, кроме больничной палаты, начала моего прошлого. Я родился в ней и другого ничего не знал. Если я правильно понял, что такое подсознание, то оно должно меня как-то направлять, возможно, и направляет, но я не в силах был размышлять о таких тонкостях, я буквально валился с ног от усталости. Уж слишком много мне пришлось сегодня переварить.

В двсрь постучали, и вошла Агнис с подносом в руках. Пока я ел, она разобрала постель и положила на нее свежую пижаму.

– Спасибо, Агнис. Завтрак приготовьте к десяти утра. Много я не ем, поэтому не следует приходить слишком рано.

Она забрала поднос и ушла.

Мне стоило больших трудов переодеться без посторонней помощи. Большое неудобство доставляли перчатки, которые снимать я не решался. Наконец я улегся в широченную постель и почти тут же уснул.

2

Проснулся я ночью. Часы на камине показывали три двадцать. Меня что-то разбудило, какой-то посторонний шум. Усевшись на кровати, я прислушался, но, кроме работы часового механизма, ничего не услышал. Сон пропал. Сбросив ноги на пол, я встал и подошел к окну. Весь сад был погружен в темноту, только на маленький отрезок клумбы падал свет от моего окна. В какую-то долю секунды мне показалось, что у клумбы мелькнула тень. Я вздрогнул от неожиданности. Наверное, померещилось. Кто может среди ночи разгуливать по темному саду? Кошка? Собака?

Я подошел к двери и открыл ее. В коридоре было темно. Чернота пугала меня больше всего. С трудом мне удалось нащупать на стене выключатель, и я дернул за шнур. Загорелись боковые бра, развешанные по всему коридору. Я вышел и, прикрыв дверь, остановился. Тишина. Мне пришла в голову мысль осмотреть другие комнаты. Несколько спален, подобных моей, кабинет с массивным резным столом, в конце небольшой кинозал. Он заинтересовал меня. Несколько рядов кресел, у противоположной стены на высоком табурете проектор, за которым разместились полки с металлическими коробками.

Я вошел в зал, подошел к проектору и рассмотрел бабины. На них стояли непонятные мне обозначения. Я вынул первую попавшуюся. В ней была кинопленка. Прекрасное развлечение. В кинопроекторе разобраться было несложно, на каждой кнопке стояли знаки и пояснения, для чего она нужна. Я заправил пленку по стрелке в проектор и нажал на кнопку «пуск». Загорелась лампа, катушка завертелась, экран вспыхнул ярким светом. Сначала на нем мелькали крестики, звездочки, потом появилась надпись "Лос-Анджелес. 20 мая, вилла «Мечта».

Я погасил свет и сел в кресло первого ряда. На экране появилось изображение. Сначала пальмы, затем широкий длинный бассейн с вышкой, в воде кто-то барахтался, потом камера медленно повернулась вправо, и я увидел солидного седого мужчину лет шестидесяти в белом костюме. он удобно устроился в плетеном кресле и попивал из высокого стакана коктейль. Его морщинистое лицо выражало снисходительное одобрение.

Камера поднялась вверх, прошлась по макушкам деревьев и остановилась на трамплине вышки. Через мгновение на нем появилась молодая стройная девушка, ее длинные черные волосы были мокрыми и прилипли к гибкой спине. Она помахала кому-то рукой, подошла к краю и прыгнула ласточкой в воду. Красивый прыжок, почти без брызг. Я вспомнил фотографию, которую принес мне Олаф. Именно эта девушка сидела за рулем «роллс-ройса», и звали ее Джесика Корбет. Камера вновь поднялась на вышку, и на экране появился ее муж Элвис Стар к. Он смеялся, хлопал себя по коленям, затем разбежался и, сделав в воздухе сальто, вошел в воду без единого всплеска. Объектив вновь медленно пополз к трамплину, и я весь напрягся. На вышке стоял я, Сэр, Марчес. Вьющиеся светлые волосы закрывали лоб, лицо было серьезным. Экранный Сэд подошел к краю, подпрыгнул и, сделав в воздухе разворот вокруг оси, полетел вниз. Его прыжок оказался самым неудачным. Камера вновь вернулась к важному старику. Около него стоял негр с подносом, уставленным бокалами, возле шампанского в ведерке. Старик махнул рукой, созывая купающихся и указывая тощим пальцем на поднос. Первым к берегу подплыл Элвис, он ловко поднялся на кафельный берег и подал руку жене. Следом за ними выбрался я. Все сгрудились возле старика, который разливал шампанское. Моя фигура оказалась спиной к объективу, и я заметил кривую полоску на своем правом плече. Разглядеть себя повнимательнее мне не удалось. В следующем кадре вся группа с уже поднятыми бокалами что-то дружно выкрикивала.

Я вскочил с кресла, вернулся к кинопроектору и, перемотав пленку назад, вновь пустил фильм. В тот момент, когда моя спина появилась на экране, я нажал «стоп». Несмотря на плохое качество пленки, у меня не оставалось сомнений, что на моем плече шрам. Дюйма три в длину, не меньше, серпообразный глубокий шрам.

Меня бросило в дрожь. Несколько минут я разглядывал экран, потом выключил проектор и вернулся в свою спальню.

Открыв дверцу встроенного во всю стену шкафа, на которой висело зеркало, я скинул пижамную куртку и осмотрел правое плечо. На теле осталось множество следов от ожогов, но никакого шрама не было! Сколько я ни вертелся перед зеркалом, ничего обнаружить мне так и не удалось. Со злостью я шарахнул по дверце ногой, в шкафу что-то упало.

Я заглянул внутрь, на полу лежал свалившийся с вешалки костюм. Я поднял его и повесил на место, какой-то предмет выпал из кармана. Им оказался блокнот, или, точнее, записная книжка. Устроившись в кресле, я начал перелистывать ее. На первом листе значилось имя Элвиса Старка. Все остальные листы были исписаны телефонами, адресами, какими-то пометками. В боковом кармашке лежала фотография Джесики Корбет. На обратной стороне надпись: «Любимому мужу от любящей жены. Джис». Кроме фотографии я обнаружил квитанцию с пометкой «К. X.», листок с нацарапанным корявым почерком числом 32169 и счет за обед в ресторане «Глобус». Больше в книжке ничего не было.

Войдя в охотничий раж, я перерыл весь шкаф, костюмы, фраки, смокинги, вывернул все карманы, но больше ничего не нашел. Затем обыскал спальню, и тоже безрезультатно. Уже занимался рассвет, когда я закончил эту бесполезную возню.