Вороново крыло - Уильям Теккерей

- В чем дело? - спросил мистер Булей своего союзника Крампа, после того как дамы удалились и они остались вдвоем. - Она рта не раскрыла за целый вечер. Она ни разу не посмеялась над фарсом и ни разу не заплакала, когда давали трагедию, а вы знаете, как легко она смеется и плачет. Она выпила всего только полстакана негуса, а пива - не более четверти стакана.

- Да, - спокойно подтвердил мистер Крамп. - Не иначе как брадобрей приворожил ее: он ее причесывал перед театром.

- Я его пристрелю, чтоб ему пусто было! Чтобы этот глупый жирный женоподобный боров женился на мисс Морджиане! Никогда! Я застрелю его. В следующую же субботу я вызову его на дуэль. Уж я наступлю на его любимую мозоль, я оттаскаю его за нос.

- Только чтобы никаких ссор в "Отбивной", - твердо возразил мистер Крамп. - Пока я сижу в этом кресле, я не допущу здесь никаких ссор!

- Надеюсь, во всяком случае, вы останетесь моим другом?

- Разумеется, и вы это прекрасно знаете. Вы куда солиднее, и вы мне больше по душе, чем Эглантайн. Я больше доверяю вам, сэр, вы мужественнее, чем Эглантайн, хоть вы и портной, и я от всей души желаю, чтобы Морджиана досталась вам. Миссис Крами, как мне известно, думает на этот счет иначе. Но вот что я вам скажу: женщины любят поступать по-своему, и в этом отношении Морджиана не уступает своей матери, последнее слово, можете быть уверены, будет за ней.

После этого разговора мистер Вулси отправился домой все с той же непоколебимой решимостью расправиться с Эглантайном. А мистер Крамп преспокойно отошел ко сну и запустил носом свою обычную трель. Эглантайн же несколько минут терзался отчаянной ревностью, ибо он успел побывать в клубе и узнать, что Морджиана ездила в театр с его соперником. А мисс Морджиана видела во сне (сказать ли?) кого-то, чрезвычайно походившего на капитана Говарда Уокера. "Супруга капитана такого-то, - думала она. - До чего же мне нравятся настоящие джентльмены!"

Сам же мистер Уокер примерно в это самое время брел, пошатываясь, из "Риджент-клуба".

- Что за волосы! Что за брови! Что за глаза! Как б-бильярдные шары, черт возьми! - бормотал он, заикаясь.

ГЛАВА II,

в которой мистер Уокер делает три попытки разузнать, где живет

Морджиана

На следующий день после обеда в "Риджент-клубе" мистер Уокер направился в лавку своего друга парфюмера, где в передней комнате восседал, по своему обыкновению, молодой человек по имени Мосроз.

По той или иной причине капитан находился в чрезвычайно хорошем расположении духа и, совершенно забыв о диалоге, происшедшем накануне между ним и помощником мистера Эглантайна, необыкновенно любезно обратился к последнему.

- Доброе утро, мистер Мосроз, - проговорил капитан Уокер, - вы свежи, как роза, ей-богу, Мосроз.

- А вы желты, как гинея, - мрачно отвечал Мосроз, уверенный, что капитан над ним издевается.

- Вы знаете, сэр, - продолжал, нисколько не обидевшись, капитан, - я, кажется, хватил вчера лишнего.

- Ну так вы всегда были свиньей, - проговорил мистер Мосроз.

- Благодарю вас, сэр, от такого слышу, - ответил капитан.

- Ах, так я свинья, ну таки сверну я вам за это шею, - продолжал пререкаться молодой человек, в полной мере владея искусством, столь распространенным среди его собратьев.

- Да разве я сказал что-нибудь обидное для вас, мой дорогой, - удивился Уокер, - не вы ли сами...

- Так вы хотите сказать, что я лгу? - рассвирепел Мосроз, всей душой ненавидевший Уокера и нисколько не старавшийся скрывать свои чувства.

Говоря по правде, он давно уже искал случая затеять ссору с Уокером и выжить его, если это окажется возможным, из лавки Эглантайна.

- Так, значит, вы хотите сказать, что я лгу, мистер Хукер Уокер?

- Попридержите-ка язык, Амос, черт бы вас побрал, - вскипел капитан, для которого имя Хукер было все равно что нож в сердце; но в эту минуту в лавку вошел посетитель, на лице мистера Амоса свирепое выражение сменилось слащавой улыбкой, а мистер Уокер прошел в залу.

Увидев мистера Эгяавтайна, Уокер и сам тотчас же расплылся в широчайшей улыбке, уселся на диван, протянул руку парфюмеру и принялся болтать с ним самым дружелюбным образом.

- Ну и обед, Тайни, скажу я вам! А что за знатные особы присутствовали на этом обеде! Биллингсгет, Воксхолл, Синкбарз, Бафф из голубых драгун и еще с полдюжины таких же молодцов. А как вы думаете, во сколько обошелся этот обед на человека? Держу пари, ни за что не отгадаете.

- По две гинеи с носа, не считая, конечно, вина? - предположил почтенный парфюмер.

- Не угадали!

- Ну, по десять гиней с носа. Меня ничто не удивит, разве я не понимаю, что когда соберетесь вы - важные особы, то денег вы не считаете. Я сам однажды в "Звезде и Подвязке" выложил...

- Восемнадцать пенсов?

- Как бы не так, восемнадцать пенсов, сэр! Я заплатил по тридцать пять шиллингов за брата. Можете не сомневаться, что я умею быть джентльменом не хуже других, - с чрезвычайным достоинством возразил парфюмер.

- Ну, а мы заплатили как раз по восемнадцать пенсов, и ни гроша больше, клянусь честью.

- Ну уж это глупости, вы просто шутите. Чтобы маркиз Биллингсгет обедал за восемнадцать пенсов?! Да будь я маркизом, черт побери, я бы платил по пяти фунтов за завтрак.

- Вы плохо разбираетесь в людях, мистер Эглантайн, - снисходительно улыбаясь, отвечал капитан. - Вы плохо представляете себе высший свет, дорогой мой. Настоящего джентльмена отличает простота, именно простота, вот послушайте-ка, что у нас было на обед.

- Не иначе как черепаховый суп и оленина, ни один ноб не обходится без этого.

- А вот и нет, - и черепаховый суп и оленина надоели нам до черта. Мы ели гороховый суп и тушеные потроха. Что вы на это скажете? Потом кильки и селедку, воловье сердце и баранью лопатку с картофелем, жаркое из свинины и тушеную баранину с луком и картофелем. Я сам заказывал обед, сэр, и моя изобретательность заслужила такое всеобщее одобрение, какого не удостаивались Уде и Суайе. Маркиз был вне себя от восторга, граф умял полбушеля килек, и не быть мне Говардом Уокером, если виконт не заболел, объевшись воловьим сердцем. Билли, как я его зову, восседал на председательском месте и пил за мое здоровье; и что бы вы думали предложил этот негодник?

- Что же предложили его светлость?

- Чтобы каждый из присутствующих внес по два пенса и оплатил мою долю. Ей-богу, не вру! Мне вручили деньги в оловянной кружке, которую меня тоже упросили принять в подарок. После этого мы отправились к Тому Спрингсу, от Тома в "Финиш", а из "Финиша" мы, то есть они попали в каталажку и послали за мной вызволять их как раз, когда я уже ложился спать.

- Неплохо живется этим молодым господам, - проговорил Эглантайн, - с утра и до ночи одни развлечения. И ведь никакой важности, никакого зазнайства, такие простые, открытые, мужественные молодцы.

- Хотите познакомиться с ними, Тайни? - спросил капитан.

- Если бы мне представился такой случай, уж я бы показал себя истинным джентльменом, - ответил Эглантайн.

- Ну так вы с ними непременно познакомитесь, и леди Биллингсгет будет заказывать духи вашей фирме. На следующей неделе вся наша компания обедает у рябого Боба, и вы будете моим гостем! - вскричал капитан, хлопнув восхищенного парфюмера по спине. - Ну, а теперь, мой милый, расскажите, как вы провели вечер.

- Я был в своем клубе, - отвечал, слегка покраснев, Эглантайн.

- Как, разве вы не были в театре с очаровательной черноглазой мисс? Кстати, как ее зовут?

- Не важно, как ее зовут, что вам до ее имени, капитан, - уклончиво отвечал Эглантайн отчасти из осторожности, отчасти же от смущения. С одной стороны, он не решался признаться, что это была мисс Крамп, а с другой стороны, ему не слишком хотелось, чтобы капитан ближе познакомился с его суженой.

- Боитесь за свои пять тысяч, ах вы, пройдоха! - как ни в чем не бывало продолжал капитан, тогда как на самом деле он был крайне обескуражен, ибо, сказать по правде, он только потому и утруждал себя рассказами о вышеупомянутом обеде и сулил свести Эглантайна с сиятельными лордами, что надеялся ублажить Эглантайна и выведать у него подробности о молодой леди с глазами, похожими на бильярдные шары. Из тех же соображений он попытался помириться с мистером Мосрозом, но, как мы видели, также потерпел полнейшую неудачу.

Будь читатель лучше знаком с мистером Уокером, ему бы не понадобилось вышеприведенное объяснение; но так как мы находимся всего лишь в самом начале нашей истории, кто же будет в состоянии разгадать его планы, если мы не возьмем на себя труд их объяснить?

Итак, краткий и исполненный достоинства ответ почтенного торговца бергамотным маслом: "Что вам до ее имени, капитан?" - чрезвычайно озадачил нашего героя; и хотя он и просидел еще добрых четверть часа и был необычайно любезен, и сделал несколько весьма искусных попыток навести разговор на интересующую его тему, парфюмер, несмотря ни на что, остался непреклонным; вернее, он был попросту напуган: сей бедный, толстый, робкий, простой и добродушный джентльмен неизменно оказывался жертвой мошенников и вечно попадал впросак и запутывался в ловушках, расставляемых тем или иным негодяем. К тому же, как все робкие люди, он умел притворяться и всегда чуял преследователя, как заяц чует гончую. Он то застывал на месте, то начинал петлять, то пускался опрометью бежать, и тогда-то ему приходил конец. Безошибочный инстинкт, порождаемый страхом, подсказывал ему, что капитан, задавая вопросы, что-то против него замышляет, поэтому он был начеку, нервничал и не знал, как отвечать. И, боже мой, как же он был благодарен своей звезде, когда подъехал экипаж леди Грогмор и привез обеих мисс Грогмор, которые отправлялись к трем часам на званый завтрак и которым к этому времени надо было сделать прически!