Сказания земли Ингесольской - Анна Котова

Разумеется, ничего этого он не сказал вслух. Только смотрел угрюмо.

— Что это он, сердится? — тихо спросила Ирена у парнишки.

— Сердится, — кивнул Ерка. — И боится. Варак он.

— Кто? — удивилась Ирена. Почувствовала себя неловко: нехорошо обсуждать человека вот так. Добавила поспешно: — Ты мне сейчас не объясняй, потом расскажешь. Обидится еще.

— Объясню, — ответил Ерка. — Это надо. Но да, потом. На озере.

Замолчали.

Слева сплошной хвойный лес вдруг прервался, а лодка, приблизившись к этому просвету, замедлила ход.

— Соленга, — сказал Ерка. — Теперь по ней до Ингеролу.

Моторка вошла в приток и прибавила газу. Соленга, узкая, быстрая, прозрачная, пыталась выпихнуть лодку обратно в Солу, судно сопротивлялось и, упрямо подвывая, лезло против течения. По обоим берегам — кустарник, макающий в воду ветви, а за ним — деревья, деревья, деревья, и над головой серая полоса низкого пасмурного неба. Из-под кустов высовывались крупные замшелые валуны. Река бурлила, резко поворачивала, на поворотах хозяин правил под внешний высокий берег, подальше от внутреннего, опасаясь каменистых мелей.

Петляли довольно долго. Наконец бородач ткнул лодку в отмель и вырубил мотор. Стоило тому замолчать, и стало слышно, как говорит река. Выше по течению она просто бранилась.

— Пороги, — пояснил Ерка. — Их обойдем. Туда. — И показал рукой на широкую утоптанную тропу между камней.

Вытащили на берег сумку и рюкзак.

— Спасибо, — сказала Ирена бородатому.

— Угу, — буркнул тот, доставая из-под борта шест. Оттолкнулся с мелководья, дернул трос на моторе, двигатель взвыл. Лодка развернулась по короткой крутой дуге и моментально исчезла за поворотом. По течению куда быстрее, чем против, конечно.

Взвалили на спины поклажу.

— Тут близко, — сказал Ерка извиняющимся тоном. — Пять минут.

Оказалось все двадцать.

--

Тропа петляла среди деревьев, огибала валуны, на некоторые взбиралась, чтобы потом скатиться с другой стороны, но в целом поднималась все выше, потом вильнула влево, к реке, и вывела пешеходов на вершину крутого скального лба. Ели и пихты тут были редки и худосочны, вниз к воде обрывался крутой каменный склон, изрезанный трещинами и испятнанный рыжим мхом. Внизу грохотала Соленга, злая, вся белая от бурунов, и над ней висела мелкая водяная пыль. Ирена замедлила шаг, потом и вовсе остановилась, глядя вниз.

— Ого, — сказала она с уважением, — ничего себе…

— Порог, — пожал плечами Ерка. — Пойдем, Ирена Звалич. Смотри, там блестит. Это Ингеролу.

Тропа, все так же изгибаясь и карабкаясь по камням, теперь неуклонно стремилась вниз и выкатилась, наконец, к болотистому озерному берегу, поросшему осокой и местной разновидностью камыша. Шум порога остался позади, здесь царил шорох травы и тихий плеск. Со стороны открытой воды на берег набежал ветер, зашуршали ветви в лесу.

На границе леса и болота стоял одиноко бревенчатый дом, непривычно высокий, окруженный плотным частоколом из ошкуренного горбыля. По болотине в сторону дома вела почти что мостовая — в три доски шириной. А от калитки далеко в озеро протянулись деревянные мостки. Доски под ногами прогибались, хлюпая, и на каждом шагу к самым подошвам выплескивалась клякса черной жидкой грязи.

У калитки Ерка остановился и крикнул:

— Дядь Карич, ты дома? Эй! Это Теверен!

Залаяла собака.

— Цыть, Угуй, — послышался со двора женский голос. — Заходи, Теверен.

— Орей, Нали, — сказал Ерка, толкнув калитку. — Я вам пирожков привез от Аглаи. А дядька Карич надолго ушел? Нам в Тауркан надо.

— Орей, Теверен, — ответила хозяйка. — Карич пошел силки проверять, не скоро будет. Погодишь чуток — сама отвезу.

Ирена шагнула во двор вслед за мальчиком. Старая женщина в выцветших до бледной синевы спортивных штанах и клетчатой рубахе с закатанными рукавами сидела на низкой скамейке и чистила рыбу. Взблескивал длинный острый нож, прямо на землю летела крупная серая чешуя.

— Здравствуйте, — сказала девушка.

Нож остановился, старуха подняла голову. Со скуластого смуглого лица глянули светло-голубые глаза.

— Здравствуй. Ааа, это ты, значит, из столицы? Дите, как есть дите. Теверен, не стой, положи пирожки в доме. Доскребу вот малёжку и поедем. — Кивнула на скамью рядом с собой: — Садись, девочка, в ногах правды нет.

Ирена послушно присела на скамейку, гадая про себя, сколько чешуи соберет на джинсы. Нож снова замелькал, шваркая по рыбьей шкуре — от хвоста к голове. Уршш, уршш…

Подошел рыжий с белым Угуй, шумно принюхался, вильнул круто завернутым в баранку хвостом. Повел носом в сторону рыбы. Хозяйка, ни на мгновение не останавливаясь, пригрозила: "Куда? Я тебе!" — пес смущенно потупился и отошел.

Последняя рыбина плюхнулась в таз с водой. Старуха поднялась, распрямила спину. Подхватила таз и ушла в дом. Заскрипели ступени высоченного крыльца — сруб был поднят над землей на добрых полтора метра. Пес воровато оглянулся вслед Нали и подбежал к рассыпанной чешуе, разочарованно фыркнул — ничего интересного не нашлось, — уселся и лениво почесал за ухом.

Хозяйка вернулась с жестяной миской в руке, поставила ее возле крыльца. Угуй немедленно рванул туда. Рыбьи потроха, — поняла Ирена.

Чешую Нали замела в совок и высыпала в ржавую железную бочку у забора.

— Сейчас, переоденусь — и поедем.

--

Снова моторка, снова вещи на носу, Ирена с Еркой — на банке, только лодка рассекает воды широкого озера, а на корме сидит старая Нали в черных брюках и водолазке. На ногах у нее высокие болотные сапоги, на голове — кепка с козырьком.

Пересекли Ингеролу, миновали узкую недлинную протоку — и вышли в Ингелиме. Тоже здоровенное озеро, вытянуто с севера на юг. Отошли от протоки на открытую воду — задул в спину несильный, но упорный ветер, поднялась волна. Моторка ритмично зашлепала по ней пузом. Миновали лесистый мыс, об оконечность которого бился прибой, свернули вправо — и в глубине широкой бухты из-за небольшого поросшего деревьями острова выглянул поселок.

— Тауркан, — сказал Ерка.

Скопление домов между водой и лесом. Бревенчатые срубы приподняты над землей, как и дом Нали, — чтобы не заливало, почвы сырые, а озеро время от времени выходит из берегов. Вокруг домов высокие плотные заборы. Несколько черных от старости электрических столбов, один покосился. Стайка птиц на проводах. Деревянный причал, у него качаются лодки. На берегу еще несколько — вверх днищами. Сушатся сети. На мостках две женщины полощут белье.

Мимо правого борта проплыл остров. С подветренной стороны, наполовину вытащенная из воды, чернела деревянная лодка. Ирена дернула Ерку за рукав: