Серебряные яйцеглавы - Фриц Лейбер

Учительницы и розовый робот, когда кольцо змеи изогнулось в их направлении, отпрянули еще ближе к стене. Охранник Джо попал в ловушку, оказавшись между второй внешней и внутренней спиралями, но по-прежнему продолжал подметать, только теперь уже постоянно покачивая головой и бормоча что-то про себя.

Среди животного рыка постепенно начали выделяться выкрикиваемые в унисон слова, которые стали упорядочиваться, пока не прояснилась вся ужасная речевка:

К маме… издателей!

К маме… издателей!

На сло… во… из… трех… букв!

В зад всех программистов!

В зад всех программистов!

Слово… мельницы… Долой!

И тут в поведении розового робота произошли разительные перемены. Он выпрямился, оттолкнув назад обеих учительниц, и храбро пошел вперед, хлопая тонкими алюминиевыми руками, как человек в туче комаров, и выкрикивая что-то полностью тонувшее в реве толпы.

Писатели заметили это направленное движение и, привыкнув, как и все люди, убираться с дороги у роботов, когда те были в определенном настроении, просто разорвали цепь, чтобы дать пройти, при этом добродушно посмеиваясь и посвистывая.

Писатель в мятом цилиндре и порванном плаще крикнул:

— Да она милашка, ребята!

Это наблюдение вызвало неописуемое веселье, и маленькая писательница в беспорядочных мужских одеждах XIX столетия по имени Симона Вульф-Санд Саган крикнула вдогонку:

— Берегись, розочка! То, что мы собираемся писать сейчас, разнесет схемы у всех роботов-госцензоров!

Розовый робот достиг противоположного конца комнаты, пройдя сквозь змейку четыре раза. Еще некоторое время он продолжал молотить руками и неразборчиво вскрикивать, пока ближайшие к нему писатели поворачивали головы, чтобы продекламировать с ухмылкой на лице речевку.

Тогда металлическая мисс топнула изящной алюминиевой ножкой, стыдливо отвернулась к стене и, наклонив голову, быстро нажала несколько кнопок у себя на груди. Потом она повернулась, и ее визг моментально превратился в раздирающий слух свист, от которого змейка остановилась как вкопанная, речевка захлебнулась и даже стоявшим в отдалении учительницам пришлось скорчиться и заткнуть уши.

— О вы, ужасные люди! — воскликнул розовый робот высоким голосом, который мог показаться приятным, если бы ни был столь пронзительным. — Вы не знаете, что подобные слова, повторяемые вновь и вновь, делают с моими конденсаторами и реле! Вы не знаете, иначе не поступали бы так! Если вы еще раз так сделаете, я закричу по-настоящему. О, бедные заблудшие овцы, вы наговорили и сотворили столько ужасных вещей, что я даже не знаю, с чего мне начать исправлять вас… Разве не было бы лучше, о, много лучше, если бы вы для начала спели свою речевку вот так?

И розовый робот, хлопая хрупкими захватами по розоватому животу, мелодично выкрикнул:

Возлюби издателей!Возлюби издателей!Чис… ты… е слова!Славь умных программистов!Славь умных программистов!Словомельницы на… все… гда!

Истерический смех и злобный рык были ответом на эти рифмы.

В двух огнеметах закончилось горючее, но они полностью выполнили свою работу: последние словомельницы — протоновские «Прозопресс» и «Многожанровик» — раскалились докрасна и чадили горелой изоляцией. Третий, которым теперь орудовал Гомер Хемингуэй, все еще изрыгал слабое пламя на раскаленный «Фразер» издательства Рокет Хауз: двумя минутами раньше Гомер прикрутил огнемет до минимума, чтобы продлить удовольствие.

Писатели не стали опять образовывать змейку, но целая толпа — в основном мужчины-подмастерья — приблизилась к розовому роботу, выкрикивая сначала вразнобой, а затем в унисон все ругательства, которые знала. Впрочем, их оказалось удивительно мало даже для столь литературно образованных людей — не больше семи.

И вот тут розовый робот «по-настоящему закричал». Его свист звучал на полной громкости по всему диапазону — от сотрясающего инфразвука до вызывающего головную боль ультразвука. Это произвело такой же эффект, как вой семи старых пожарных сирен, варьировавших звук от дисканта до баса.

Ладони прижались к ушам. На лицах появилось выражение физической боли.

Гомер Хемингуэй, наклонив голову к плечу, а левой рукой прикрыв другое ухо и все же сотрясаясь от плывущих звуков, направил огнемет на розовый робот.

— Заткнись, сестренка! — прогрохотал он, водя пламенем по тонким изогнутым ногам.

Визг прекратился, и из розового робота вырвался душераздирающий бренчащий гул, больше похожий на звук разматывающейся часовой пружины. Робот повернулся и начал раскачиваться, как башня, которая вот-вот должна упасть.

В этот момент в комнату вошли Зейн Горт и Гаспар де ля Нюи. Рослый стальной робот размашисто рванулся вперед так, как это могут делать только роботы — то есть приблизительно в пять раз быстрее, чем человек, — и подхватил розовую подругу в тот миг, когда она качнулась в последний раз. Зейн крепко прижал ее к себе и, ни слова не говоря, пристально смотрел на Гомера Хемингуэя, который сразу же после его появления опасливо повернул ствол огнемета назад, к «Фразеру».

Когда к Зейну во всю прыть подбежал Гаспар, он отрывисто произнес:

— Подержи-ка мисс Блашес, друг мой. Будь с ней нежен, она в шоке. — И прямиком направился к Гомеру.

— Прочь от меня, грязный жестяной ниггер! — не совсем уверенно закричал тот, направляя пламя на храбро приближающегося робота. Однако то ли у него закончилось горючее, то ли какие-то более мощные и странные силы, впрочем, незаметные для человеческого глаза, были заключены в протянутом правом захвате Зейна, указующем на Гомера, только пламя вдруг погасло.

Зейн вырвал шланг из рук писателя, схватил его за воротник охотничьей куртки, перебросил через стальное колено и пять раз шлепнул горячим стволом огнемета.

Гомер взвыл. Остальные застыли, глядя на Зейна, — так, должно быть, спесивые зажравшиеся римляне смотрели на Спартака.

5

Элоиза Ибсен не относилась к числу тех, кто слишком беспокоился о судьбе своих мужчин, попавших в неприятную ситуацию. Пока Гомера шлепали, она подвальсировала к Гаспару.

— Не могу сказать, что я высокого мнения о твоей подружка, приветствовала она его, смерив взглядом мисс Блашес. — Отличный цвет для кордебалета, но мяса маловато. — И пока тот подыскивал ответ, продолжала: — Несомненно, я слышала о мужчинах, вынужденных искать ласки у роботов, но никогда не думала, что знаю такого. Правда, не подозревала и о том, что заведу знакомство с издательским стукачом.