Мужская поваренная книга - Кухмейстер

Будучи уже у родного горнила, профессионально работал от бедра, «по-македонски», одновременно на двух сковородках. В первой в оливковом масле тушил смесь из длинной соломки сладкого перца, имбиря и чеснока. На другую же, с подсолнечным маслом, вываляв предварительно в муке, швырял куски сулы. Обжигая заботливые руки брызжущим маслом, переворачивал куски на другой бочок. Впадая в мрачные гоголевские реминисценции, гонял от плиты мокрой тряпкой наглых пакостников кухонных чертей и подкармливал милого и скромного домового. Кошкам варил в кастрюльке бычков. Настойчиво добивался от рыбки золотистой хрустящей корочки. Мешал овощи. По лёгкому подвяливанию овощи снял с огня и, перемешав, посолил, поперчил и выдавил поверх пол-лимона.

Щедро досаливал рыбу крупной, искрящейся алмазами солью, лазая жирными пальцами прямо в солонку. Жадно, прямо руками, рвал куски плоти от костей и отправлял в рот. Откусывал зубами от ломтя буханки душистого белого «заводского» хлеба крупные куски и жевал, жевал, жевал… Захлёбываясь, запивал холодным светлым пивом из плачущего снаружи каплями запотевшего высокого бокала. Злобно утробно урча, отодвигал локтём прочь лезущую наглыми лапами мне в тарелку кошицу Шурку. Впрочем, немедля устыдившись, швырял ей, сидящей тут же на обеденном столе, куски рыбы. Воровато озираясь, налил прямо на стол для неё небольшую лужицу пива. Прилегши за сим отдохнуть после трапезы, мостил на свой вздувшийся живот обожравшуюся до шарообразного состояния Шурку. Тихим убаюкивающим голосом читал лоснящемуся четырёхлапому трикотажу лекцию о вреде неумеренности в еде и катастрофических последствиях подросткового пьянства.

Рыба, тушенная с морковью и луком

– Добавь прах черных зерен греха, следом – щепотку сладкой смерти и залей элементом стихии воды с температурой горения ада. Вуаля, зелье готово. – Милая, ты всего лишь приготовила кофе, а пафоса, как на черной мессе. – Зато как эффектно!

Содержать в современном жилище городского типа в строгой узде морально-этических норм активно практикующую ведьмочку крайне тяжело. Неизбежны всевозможные малоприятные эксцессы. Несущийся из окна во двор едкий запах от вечно кипящего на угольной жаровне котла с малоаппетитными зельями вызывает недоразумения с хлопотуном управдомом. Постоянно сохнущие на общем балконе детские пелёнки провоцируют задорные скандалы с молодыми мамашами, праведно опасающимися дурного сглаза. И это ещё не упоминалось о проблемах, связанных с сочетанием особенностей конструкции пластиковых окон, и настойчивым желанием полётов на помеле по ночам. Отвратительное же поведение ведьмы, лишившейся почившего внезапно в бозе чёрного кота, своего верного компаньона по тёмным делам, и вовсе переходит все разумные границы.

Хитрейший черномазый Вульён Вульёныч наш, мстительно помахав напоследок лапкой, ушёл в страну вечной охоты на осенние золотистые поля, полные толстых вкусных мышей, оставив вашего покорного слугу один на один с остервеневшей рыжей бесовкой. Поминая сволочного шерстяного дезертира нелёгким словом, с некоторой опаской наблюдал выходки злющей фурии. Суеверно крестился и отплёвывался. Засыпая, уже сладко проваливаясь в небытие, внезапно испуганно вздрагивал всей тушкой и судорожно складывал пальцы обеих рук в виде знаменитого египетского оберегающего иероглифа «крокодил, надетый анусом на пирамиду».

Конец ознакомительного фрагмента.