Ты не мой Boy 2 - Янка Рам

даёт погрузится в нее полностью.

— …Папа говорит — я исЧАДие, а Поля — ЧАДовище… — болтает без умолку.

«Папа» неплохо знаком с дочерьми…

Все уходят.

На запястье натягивается резинка.

— Мил, туда нельзя.

В углу ангара стол. На нем чайник, сахарница, конфеты и пакеты с чем-то…

— Это для офицеров. Не для нас. Нельзя.

— Можно, — тащит она меня. — Если лежит что-то вкусное — это детям, а не всяким там офицерам. Я хочу чаю. Я замёрзла!

На счёт «замёрзла» инструкций не было. И я озадаченно смотрю на чайник. В ангаре никого… Она обходит меня с тыла, пинает по ботинкам и толкает ладонями в пятую точку, пытаясь сдвинуть с места.

Да хер с ним! Сделаю ей чай. Вдруг заболеет ещё…

— Я тебе разрешаю, — упорно буксирует теперь за руку к столу.

Сама вперёд меня щелкает кнопку на чайнике.

Беспардонно инспектирует пакеты.

— Чер-ный ко-фе… — читает на банке. — А белый бывает?

Пожимаю растерянно плечами.

Поднимает чайный пакетик.

— Чай… с… бе-ге-мо-том. Хм…

— Может, с бергамотом? — начинаю улыбаться я, чуть оттаивая.

— Нет такого слова! А бегемот — есть, — со снисхождением смотрит на меня Мила.

— С ро-ма-ш-кой… — читает следующий.

Хмурится.

— У меня брат есть — Ромашка. Сопливый. Фу.

Куксится.

— Давай лучше с бегемотом.

— Ну, давай, с бегемотом, — обречённо вздыхаю я опять.

— Не вздыхай! — закатывая глаза, дёргает раздражённо руками вниз.

Беру для нее пластиковую кружку с ручкой

— Сахар класть тебе?

— А как же? — упирает руки в бока.

Заливаю кипятком.

— Не трогай пока. Пусть остынет.

Кипяток густо парит…

Присаживаюсь на скамейку у стены, Мила ходит кругами у стола. Вытаскивает из пакета два маленьких бутерброда с сыром и салями.

— Залёт… — отрицательно качаю я ей головой.

— Не узнает никто! — таращит заговорщицки глаза, засовывая один себе полностью в рот.

Второй втыкает мне в губы. Рефлекторно, открываю рот, позволяя сотворить страшное преступление против офицерского состава.

Жуем. Запиваем чаем «с бегемотом». Мила тырит ещё по бутеру с паштетом и огурцом.

После первой партии стыринного, вторая никакого принципиального значения больше не имеет. И я не сопротивляюсь.

Берет со стола пакет сгущенки. Скручивает крышку, отпивает.

— Будешь?

Отрицательно качаю головой.

Закручивает, ставит обратно.

Быстро сваливаем с места преступления. Как раз перед явлением прапорщика Красько.

— Так, а я не понял… А кто тут приобщился? — обводит взглядом ангар, останавливаясь им на нас.

— Офицеры… — честно смотрит ему в глаза Мила. — Это для офицеров, дядь Вань. Лучше не трогать! «Залёт»! — палит нас с потрохами Мила, повторяя мои интонации.

Голос глушит шум самолёта.

— Бежим-бежим! — с азартом срывается с места.

И я подлетаю следом, чтобы ей не оторвало руку от такого разбега.

Стоя у ангара смотрим в небо. Самолёт отдаляется…

Ощущение словно я во сне взлетел и неожиданно падаю вниз. Низ живота сжимается. Нахрена ты ей разрешил, капитан, а?..

Самолёт делает петлю, вниз начинают сыпаться черные точки.

В десяти метрах от нас — Малышкин и ещё пара вояк.

Думаю, если бы мне сейчас делали кардиограмму, точно госпитализировали бы.

— Летят! — восторженно выдыхает Мила.

Капитан курит, нервно смотрит в вверх. Купола открываются. Он считает вслух.

— Двенадцать… Уф… Все открылись… Теперь главное, чтобы ноги не переломали.

— Да нормально все будет, Алексеич. Так, погоди… А Игорь не быстро идёт на крыле?

Мы все поворачиваемся, различаю в небе чуть более крупную «точку». Они делают спираль.

— Блять. Быстро. Стропы у них что ли там… Это что за маневры?!

— Да выровняет. Не в первый раз.

— Вес большой…

— Да какой у Поли вес, я тебя умоляю.

— Ебнуться сейчас с особым пристрастием! — психует он. — А у нее позвоночник! Травма!

— В смысле?! — ошпаривает меня животным ужасом. — Какого… мля, Вы ее пустили тогда?!

Не отводя взгляда от неба делает несколько шагов вперёд.

— Папа? — начинает переживать Мила. — Па-а-ап?..

— Тихо! — рявкает он. — Без вас тошно!

Ведёт пальцем по небу, рассчитывая траекторию приземления.

Прыгнули они последними, но летят уже ниже всех!

От чувства беспомощности, я кажется распадаюсь на молекулы.

— Они упадут?? — теребит меня Мила.

Молчу, ещё сам не осознав происходящего.

Мила начинает испуганно реветь.

Поднимаю на руки.

Машина скорой уже едет в предполагаемую точку приземления.

Перед самой землёй, крыло неожиданно делает вираж, уходя по горизонтальной прямой. Гасит скорость.

— Не упадут! Не реви… — выдыхаю я.

Приземляются, долго скользя по касательной прямо навстречу Малышкину. Выходят за зону посадки.

Скорая разворачивается.

И садятся они мягко и эффектно, далеко за зоной посадки. Прямо перед нами. Инструктор ловит ботинками землю. Перекат…

— Класс! Класс! Класс!! — слышу ее восторги. — Да!! Ещё хочу! Сама хочу!

— Вы чо, блять?!.. — на осколки взрывается капитан.

Прямо как я сейчас внутри!

— Алексеич, ну я же сказал — без паники! Красиво сядем!

— Ты сейчас у меня красиво сядешь, Игорь! На кол, блять!

Правильно, оторви ему яйца, капитан!

— Пап, ну не ругай его пожалуйста…

— А ну-ка отсюда нах… — зажмуривается он сжимая губы. — Покинь меня, дочь, пока не выхватила! — демонстративно терпеливо. — В ангар!!

Бросив шкодный и извиняющийся взгляд на инструктора, смывается в ангар.

Добрый ты капитан! Ты добрый. А я злой! Снимаю с себя петлю от резинки, отдаю ему в руки Милу. Разворачиваюсь следом за Полиной…

Глава 6 — Тёмная версия

Руки трясутся от адреналина. И от кислорода пьяная… Не контролируя улыбку, иду к кулеру. Горло пересохло. Я понимаю, что это концентрированный биохимический суррогат счастья. Но он все равно классный! Мне сейчас хорошо, я все ещё летаю в небе и в своих ярких впечатлениях.

Надеюсь папа быстро остынет. И Игорю достанется только слегка. Это я выпрашивала у него виражи!

Не успеваю дойти до кулера. Меня перехватывают за плечо, рывком разворачивая.

Денис…

Губы дрожат. Зажмуривается… Лицо идёт пятнами и пальцы до хруста сжимаются в кулаки.

— А на каком основании, Денис-сан, ты на меня сейчас орешь? — с горечью уточняю я.

— Мне было страшно! — хрипит он.

— Страшно?.. Это как страшно твоим близким смотреть на твои попытки убиться об стену?

— За меня никому не страшно! — рявкает в лицо мне.

Мне страшно…

— Короче, нет у тебя права со мной об этом разговаривать.

— Не смей! Не прыгай больше!

Дёргаю с немым вопросом бровью.

— Кто мне это говорит? Кто?? Вот этот человек? — включаю видео, где он угрожает моему отцу.

Отталкивает зло телефон.

— Ты же всё понимаешь! Ты знаешь всё про меня! Зачем ты это?!.. — сносит его.

Обида на лице сменяется яростью. Лупит ладонью в стену.

Оседает по ней на корточки…

Но этого всего тоже теперь мне недостаточно.