Делай, как я! - Джанет Иванович

– В каком направлении?

– На парковочную стоянку.

Я слетела со ступенек и выбежала на стоянку как раз вовремя, чтобы увидеть Эдди, отъезжающего в белом «Кадиллаке». Я произнесла несколько крепких ругательств и поехала за ним. Эдди находился примерно в квартале от меня, причем ехал по разделительной полосе и не останавливался на светофорах. Он свернул к Бургу, и я даже подумала, что он направляется домой. Я ехала за ним, причем поворот к его дому мы проскочили. Кроме нас, на дороге никого не было, так что я понимала, что Эдди не настолько слеп, чтобы не заметить погони в зеркале заднего вида.

Он продолжал крутиться по Бургу, проехал по Вашингтон-стрит и Либерти-стрит, потом вернулся назад. Я уже представила себе, как гоняюсь за ним, пока у него не кончится бензин. И что потом? У меня нет ни пистолета, ни бронежилета. И никакой поддержки. Придется полагаться на свои способности убеждать.

Дечуч остановился на углу Дивижн-стрит, я тоже остановилась футах в двадцати от него. Темнотища, фонарь не горел, но в свете моих фар машина Дечуча была хорошо видна. Эдди открыл дверь, с трудом выбрался из машины и наклонился. Прикрыл глаза ладонью и некоторое время рассматривал меня. Затем спокойно поднял пистолет и три раза выстрелил. Бах. Бах. Бах. Две пули ударились об асфальт, третья попала в передний бампер моей машины.

Вот и уговори такого! Я включила заднюю скорость и нажала на газ. Выехала на Моррис-стрит, остановилась, переключила скорости и пулей вылетела из Бурга.

Когда я ставила машину на стоянку у своего дома, я уже перестала трястись. Убедилась, что не намочила штаны. Так что я могла собой гордиться. В бампере – огромная дыра. Могло быть и хуже, сказала я себе. Дыра могла быть в моей голове. Я пыталась как-то оправдать поведение Эдди тем, что он стар и немощен, но надо признаться, он перестал мне нравиться.

Когда я вышла из лифта, одежда Лунатика все еще валялась в холле на моем этаже. Я собрала ее и вошла в квартиру. В дверях я остановилась и прислушалась. Телевизор работал. Похоже на матч по боксу. Я была почти уверена, что, уходя, выключила его. Я прижалась лбом к двери. Что теперь?

Я все еще стояла в такой позе, когда открылась дверь гостиной и оттуда выглянул Морелли.

– Плохой денек выдался?

Я огляделась.

– Ты один?

– А кого ты еще ждешь?

– Бэтмана, привидение, Джека Потрошителя. – Я бросила тряпки Лунатика на пол. – Я слегка не в себе. Только что удалось выбраться живой из перестрелки с Дечучем. Правда, пистолет был только у него.

Я подробно живописала все Морелли, и, когда я добралась до сухих штанов, зазвонил телефон.

– Ты в порядке? – спросила мама. – Твоя бабушка приехала домой и рассказала, что ты погналась за Эдди Дечучем.

– Я в порядке, но Эдди сбежал.

– Мира Сцилаги сказала мне, что пуговичная фабрика производит набор. И у них там всякие привилегии. Ты могла бы получить хорошую работу на конвейере. Или даже в офисе.

Когда я кончила говорить по телефону, Морелли уже снова завалился на диван и смотрел бокс. На нем была черная футболка, свободный свитер крупной вязки и, конечно, джинсы. Морелли худощав, мускулист и смугл, как настоящий житель Средиземноморья. Он был отличным полицейским. От одного его взгляда мои соски начинали чесаться. Почти идеал, если забыть о работе в полиции.

Собака по кличке Боб сидела на диване рядом с Морелли. Боб – метис, помесь лабрадора и еще кого-то. Сначала он жил у меня, но потом решил, что у Морелли ему нравится больше. Наверное, тянет к мужчине. Теперь он больше жил у Джо. Меня это устраивало, поскольку Боб ест все подряд. Если оставить его без присмотра, от дома останутся разве что гвозди да кафельная плитка. И так как он молотил все подряд, он часто оставлял за собой большие кучи.

Боб приветливо помахал хвостом и снова принялся смотреть телевизор.

– Я понимаю, ты знаешь того парня, который оставил одежду в холле, – сказал Морелли.

– Лунатик. Он хотел показать мне свой новый тренировочный костюм.

– Могу его понять.

– Он сказал, что Даги пропал. Ушел вчера утром и до сих пор не вернулся.

Морелли оторвался от телевизора.

– Разве Даги не должен явиться в суд?

– Да, но Лунатик не думает, что он сбежал. Он считает, что случилась беда.

– Мозги у твоего Лунатика как омлет. Я бы не слишком полагался на его мнение.

Я протянула Морелли телефон.

– Позвони куда надо. Ну, ты знаешь, по больницам и так далее. И еще в морг. – Морелли, как полицейскому, это было легче сделать, чем мне.

За пятнадцать минут Джо обзвонил все, что можно. Нигде не было никого, похожего по приметам на Даги. Я позвонила Лунатику и сообщила ему об этом.

– Слушай, дружок, – сказал Лунатик, – мне становится страшно. Совсем не похоже на Даги. К тому же пропала моя одежда.

– Насчет одежды не волнуйся. Ты же оставил ее у меня в холле.

– Ну, ты молодец, – восхитился Лунатик. – Просто молодец!

Я мысленно закатила глаза и повесила трубку.

Морелли похлопал ладонью по дивану рядом с собой.

– Садись и давай потолкуем насчет Эдди Дечуча.

– А что насчет Эдди?

– Не нравится он мне.

Я непроизвольно вздохнула.

Морелли на мой вздох не обратил никакого внимания.

– Констанца сказал, что ты наверняка говорила с Дечучем, прежде чем он сбежал.

– Эдди был в депрессии.

– Полагаю, о Лоретте Риччи он не упоминал?

– Нет, ни слова о Лоретте. Я нашла ее случайно.

– Том Белл ведет это дело. Я встретил его после работы, так он сказал, что Лоретта была уже мертва, когда в нее стреляли.

– Что?

– Он не знает, что послужило причиной смерти. Надо ждать результатов вскрытия.

– Зачем кому-то стрелять в труп?

Морелли поднял руки, сдаваясь.

Замечательно!

– Еще что-нибудь можешь мне дать?

Морелли взглянул на меня и ухмыльнулся.

– Кроме этого, – быстро добавила я.

Я спала и задыхалась во сне. На груди лежало что-то очень тяжелое, и я не могла дышать. Обычно я не вижу снов, в которых задыхаюсь. Я вижу во сне, как лифт вылетает сквозь крышу здания со мной вместе. Я вижу во сне, как за мной по улице с топотом гонятся быки. Еще мне снится, что я забываю одеться и голышом появляюсь в супермаркете. Но я еще никогда не видела во сне, что задыхаюсь. До сегодняшнего дня. Я постаралась проснуться и открыла глаза. Рядом спал Боб, водрузив свою огромную голову и передние лапы мне на грудь. Больше в постели никого не было. Морелли ушел. На цыпочках выбрался из спальни на заре и оставил Боба со мной.

– Ладно, парень, – сказала я, – если ты с меня слезешь, я тебя покормлю.

Может, Боб и не понимал слов, но он всегда чутко улавливал намерение, когда речь касалась кормежки. Он поставил уши торчком, глаза заблестели, и в долю секунды он соскочил с кровати и принялся танцевать вокруг со счастливой мордой.

Я насыпала в миску собачьей еды и тщетно поискала, нет ли чего поесть человеку. Ничего. Ни хлопьев, ни мюслей, ни засохшей булочки. Мама всегда давала мне пакет с едой, но, когда я уходила от родителей, мои мысли были заняты Лореттой Риччи, и пакет с едой так и остался на кухонном столе.

– Только взгляни, – обратилась я к Бобу, – какая я плохая хозяйка.

Боб посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Послушайте, леди, вы накормили меня, а это совсем неплохо».

Я влезла в джинсы, надела сапоги, нацепила куртку прямо поверх ночной рубашки и взяла Боба на поводок. В хорошем темпе мы спустились по лестнице, залезли в машину и направились к дому моей старинной врагини Джойс Барнхардт. Таким образом, мне не придется подбирать за Бобом дерьмо, и я сделаю полезное дело. Так мне, во всяком случае, казалось. Несколько лет назад я застала Джойс с моим мужем (теперь бывшим) на моем собственном обеденном столе, так что время от времени я плачу ей сторицей за ее обходительность.

Джойс жила в четверти мили от меня, но пейзаж за окном разительно изменился. Джойс получала хорошие алименты от своих бывших мужей. Более того, муж номер три так жаждал от нее избавиться, что оставил ей полностью выкупленный дом. Дом был большой, с обширным участком земли и солидными соседями. Выстроен он был из красного кирпича, а портик над входной дверью поддерживали белые колонны. Некая смесь пантеона и китча. В районе насчет собак существовали строгие законы, так что мы с Бобом посещали Джойс только под покровом темноты. Или, как в данном случае, ранним утром, пока еще все спят.

Я остановилась, не доезжая полквартала до дома Джойс. Мы с Бобом тихонько пробрались на ее главную лужайку, Боб сделал свои дела, мы осторожно вернулись к машине и поехали в «Макдоналдс». Каждое благое дело должно быть вознаграждено. Я съела яичницу и выпила кофе, Боб получил яичницу и ванильный молочный коктейль.

После всех этих дел мы немного притомились. Дома Боб прилег подремать, а я пошла в душ. Смазала волосы гелем и уложила их мелкими кудряшками. Накрасила ресницы, подвела глаза и подкрасила губы. Я пока еще не решила ни одной проблемы, но выглядела чертовски неплохо.