Развод. Муж в законе всё разрулит - Рика Ром

что теперь? – спрашиваю я. – Как ты собираешься меня защищать?

ГЛАВА 9.

Он отвечает не сразу, словно взвешивает каждое слово.

– Я обеспечу твою безопасность. Найму охрану, поставлю систему безопасности в кофейне. Но главное – постараюсь решить вопрос с этим новичком.

В комнате повисает чугунное молчание. Я смотрю на торт, но аппетит уже пропал. Всё слишком сложно, слишком запутанно. И главное – я не знаю, могу ли снова довериться человеку напротив.

– Безопасность? Охрана? – я резко встаю в полный рост. – Мне не нужна эта показуха! Я просто хочу спокойной, мирной жизни. Чтобы никто не угрожал, не преследовал, не вмешивался в мои дела.

Миша тоже поднимается, его взгляд полон неизвестных мне оттенков.

– Пойми, это временно. На днях у меня встреча с этим человеком. Я предложу ему решение, которое устроит всех.

Я инстинктивно кладу руку на живот, воображая, будто малыш толкает. Мое движение не укрывается от хмурого взгляда Миши.

– Можно? – его тембр звучит непривычно нежно, когда он протягивает руку к моему животу.

– Нет, – получается резче, чем хочу. – Это не повод для прикосновений.

– Я просто хотел почувствовать…

– Почувствовать? – я саркастически усмехаюсь. Нервы подводят. – Ты мне чужой, Миш. И я хочу, чтобы мы и дальше держали дистанцию.

– Я знаю, что натворил. Знаю, что потерял право на многое. Но я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца.

Его слова заставляют меня задуматься. Может ли он действительно измениться? Или это очередная игра?

– Если ты действительно хочешь помочь, – говорю после паузы, – сделай так, чтобы нас оставили в покое. Без охраны, без лишнего внимания. Просто верни мне мою старую жизнь.

Он кивает, но я вижу, что ему есть что сказать. Однако он молчит, понимая, что сейчас не время для споров.

– Я сделаю всё возможное. Обещаю.

Впервые за долгое время я слышу искренность. Но верить ли ему – вопрос, на который я пока не нахожу ответа.

После ухода Миши я долго стою у окна, наблюдая, как его машина исчезает за поворотом. В голове крутятся его обещания. Доверять или нет?

Решаю позвонить Гале. Она отвечает почти сразу.

– Привет!

– Привет, – ударяю кулаком по подоконнику, – у меня только что был Миша.

– Ну? О чём говорили?

Я рассказываю ей всё – про его объяснения, про нового игрока в автомобильном бизнесе, про его обещания обеспечить безопасность.

Галя долго молчит на том конце линии.

– Знаешь, может, он и правда изменился. Мужчины иногда способны на перемены, особенно когда речь идёт о детях.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Миша же не дурак. Он понимает, что, если хочет иметь доступ к ребёнку, должен вести себя правильно.

Её заверения немного успокаивают, но внутри всё равно остаётся осадок.

– Сень, а ты… ты всё ещё любишь его?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я тяну паузу, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Не знаю, – признаюсь наконец. – Там, где была любовь, теперь только боль. Но что–то… что–то всё равно осталось.

– Это нормально, – тихо бормочет Галя. – Прошло не так много времени. Тебе нужно время, чтобы разобраться в себе.

– Спасибо, что ты рядом, – шепчу я.

– Всегда, – отвечает она. – Мы со всем справимся. Вместе.

Мы прощаемся, но я знаю – Галя права. Сейчас главное – безопасность меня и малыша. А со всем остальным разберёмся позже.

ГЛАВА 10.

Дни осенью тянутся ужасно медленно. Я погружаюсь в рутину визитов к врачу, сдаю бесконечные анализы. Возраст даёт о себе знать – доктор относится ко мне с особой внимательностью, назначает дополнительные обследования.

Каждый раз, глядя на экран УЗИ, где видно, как растёт мой малыш, я ловлю себя на мысли: а вдруг это действительно мой шанс начать всё с чистого листа? Но тут же одёргиваю себя – нельзя позволять себе надеяться на чудо.

Тем более, Мишка исчез. Совсем. Ни звонков, ни сообщений, ни попыток встретиться. В душе снова просыпается та самая боль, которую я думала, что победила. Злость накатывает волнами, заставляя сжимать кулаки до хруста.

Сегодня в кофейне почти не было посетителей. И сейчас в этот поздний час, я сижу за стойкой, перепроверяю документы, хотя всё давно уже готово. Часы показывают полночь, а я всё не могу уйти.

Внезапно входная дверь открывается. В проём входит он – высокий, уверенный, с букетом моих любимых белых лилий.

– Добрый вечер, – сияет счастливо.

Я поднимаюсь со стула, разглаживаю трикотажное платье.

– Что тебе нужно?

Он подходит ближе, протягивает мне чудесные цветы.

– Это тебе.

– Не нужно, – отворачиваюсь, но аромат лилий проникает в ноздри, вызывая странные воспоминания.

– Я решил вопрос, – говорит он, не обращая внимания на мой тон. – Теперь вы с ребенком в безопасности.

– И сколько людей ты убил ради нашей безопасности? – прищуриваюсь, поднося цветы к носу.

– Никто не пострадал. Я нашёл другой путь.

– Конечно, – усмехаюсь. – Ты всегда находишь «другие пути».

Миша подходит и теперь к аромату лилий присоединяется аромат его древесного одеколона. Теплый такой, терпкий.

– Есения, я же сказал, что с темным прошлым покончено.

– Нет! Все это сказки! Чушь! Ты в этом во всем уже много лет!

Он не реагирует, глядит на меня с неразделенной болью в глазах.

– Я понимаю твой гнев. Но прошу – дай мне шанс доказать свои слова действиями.

Я качаю головой, гадские слёзы подступают к глазам.

– Уходи, Миш. Пожалуйста.

Он стоит ещё несколько секунд, затем разворачивается и уходит. А я остаюсь одна, с букетом лилий и тяжёлым чувством в сердце. Чувством, которое никак не могу назвать.

ГЛАВА 11.

Я выхожу на улицу немногим позже Мишки, глубоко вдыхаю. Холодный воздух обжигает лёгкие, но есть в этом что–то бодрящее, отрезвляющее. Асфальт блестит от недавнего дождя, отражая тусклый свет уличных фонарей. Деревья стоят голые, их чёрные ветви напоминают причудливые силуэты на фоне свинцового неба.

Ноябрь окутывает город в своё холодное, но удивительно красивое покрывало. Серые тучи, словно тяжёлые бархатные шторы, низко нависают над землёй, обещая снегопад.

Я направляюсь к машине, когда меня окликают. Миша. Он догоняет меня, и, не раздумывая, падает на колени прямо в холодную склизкую грязь.

– Есения, – утыкается лбом мне в живот, – я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Все эти месяцы я не жил – я существовал, как призрак самого себя. Каждую ночь я видел тебя во сне, просыпался в холодном поту, понимая, что потерял самое дорогое, что было в моей жизни.

Он поднимает на неё глаза, в которых читается честность и искренность,