Марионетки - Майк Гелприн

– Я должен подумать, браза, – сказал Мазафака. – Пойду домой, помозгую над твоими словами. Завтра перезвоню, ок?

– Нет, не ок, сука! – терпение у Шарка иссякло. Отпусти такого, и неизвестно, кому он протреплется о содержании сегодняшней беседы. Шарк перегнулся через стол и схватил чёрного за ворот ковбойки. – Ты всё решишь сейчас. Или да, или нет. Если да, то в казино мы поедем сегодня вечером. Если нет, ты сейчас уберёшься и забудешь сюда дорогу. Понял?

Недюжинным усилием воли Лерой заставил себя расслабиться. Он еле сдерживался, желание разобраться с подонками на месте одолевало его. Только удастся ли заставить их говорить, Джонсон был не уверен. Идти на игру Гриввз запретил, но иного выхода Лерой не видел. Надо было принимать решение, и Мазафака решился.

– Убери руки, – прохрипел он. – Не горячись, браза, я согласен.

– Босс, они привезли его, – кричал в трубку Алабама Смит. – Он только что вышел из машины, идёт по направлению к казино. В машине остались трое. Что нам делать, босс?

– Чёртов ниггер, – в сердцах выругался Гриввз. – Всё-таки сделал по-своему, Мазафака. Так, идите за ним. Будете следить, чтобы ему не мешали, дальше по обстановке.

– Понял, – Алабама отключился и кивнул Трубецкому. – Пойдём, Князь, похоже, игра вступает в решающую стадию.

Под звон монет в игральных автоматах Лерой стремительно пересёк казино и вошёл в ВИП-зал. Ему казалось, что все чувства его обострились, он испытывал состояние, близкое к эйфории. Способность соображать и принимать решения внезапно ушла – Лерой двигался к рулетке с целенаправленностью автомата.

Дилер оказался знакомым.

– Вы решили сегодня сыграть, мистер Джонсон, сэр? – спросил он.

Мазафака бросил на стол три стопки стодолларовых купюр по десять тысяч каждая.

– Фишки, – хрипло потребовал он, проигнорировав вопрос.

– Да, конечно, сэр, – дилер сноровисто пересчитал деньги и подвинул к Лерою тридцать красных пластиковых кружков. – Здесь тридцать тысяч, сэр, по тысяче каждая. Прикажете начинать, сэр?

– Крути, – Мазафака отсчитал десять фишек.

«Ставь на семнадцать, – явственно услышал он уверенный голос со стороны. Лерой принялся озираться, силясь понять, откуда донёсся голос. – Ставь на семнадцать, на семнадцать, на семнадцать, – уговаривал голос». Казалось, он раздаётся со всех сторон. Вытерев рукой лоб, Лерой двинул десять фишек на семнадцатый номер.

– Семнадцатый выиграл, – с удивлением сказал дилер. – Поздравляю вас, мистер Джонсон. Вот ваш выигрыш, сэр.

– Крути, – прохрипел Мазафака. Осознание выигрыша не вызвало в нём никаких эмоций, Лерой даже не изменился в лице.

«Ставь на зеро», – опять услышал он тот же голос. Не обращая на него внимания, Лерой вновь двинул фишки на семнадцать.

– Выиграл зеро, – объявил дилер после того, как шарик остановился.

«На двадцать девять», – велел голос.

Мазафака поставил на двадцать девять и вновь выиграл. В течение следующего получаса он слышал голос ещё семь раз. Послушно ставя на указанные номера, Лерой каждый раз срывал куш.

Внезапно он заметил, как вокруг что-то изменилось. Голос исчез. Краски потускнели, и восприятие окружающего мира замедлилось. Лерой сделал ещё три ставки наугад и проиграл все три. Он тряхнул головой и посмотрел на часы. С момента начала игры прошло тридцать пять минут. Лерой выпрямился, на тело вдруг навалилась слабость, он чувствовал, что едва стоит на ногах.

– Вам нехорошо, мистер Джонсон, сэр? – подбежав к Лерою, запричитал дилер. – Может быть, воды?

– Всё в порядке, – усилием воли взяв себя в руки, сказал Мазафака. Слабость ушла, он теперь твёрдо стоял на ногах, но окружающий мир казался будто бы замедленным, предметы перед глазами расплывались, очертания смазывались.

– Вы выиграли два с половиной миллиона, сэр, – услышал Лерой голос дилера. Он доносился словно сквозь ватные затычки в ушах. – Прикажете выплатить выигрыш, сэр?

– Не надо! – Мазафака встряхнулся. Мысли текли лениво, он с трудом заставил себя вспомнить, почему он здесь, и что должно за этим последовать. – Денег не надо, – повторил он, – мне нужен пистолет. Срочно, ты понял? Любой факаный пистолет.

Стиснув зубы, глядя прямо перед собой, ни на что не обращая внимания и никого не узнавая, Лерой двинулся к выходу. На полпути он столкнулся с чёрнокожим охранником почти одного с ним роста и телосложения.

– Прошу прощения, сэр, – извинился тот. Через секунду «Глок‑17» перекочевал из-за пазухи охранника в руку Лероя. Он рывком ткнул ствол под ремень, прикрыл полами выпущенной наружу ковбойки, двинулся дальше. Вывалился наружу и жадно втянул в себя свежий воздух. Через пару мгновений рядом с ним притормозил серый «Кадиллак». Передняя дверца распахнулась, и Лерой рухнул на пассажирское сидение.

– Трогай, – скомандовал Шарк, и Поляк вырулил на рамп. – Езжай медленно, мистеру надо немного очухаться и прийти в себя. А то, я гляжу, он совсем ошалел от счастья.

– За ними, – крикнул в трубку Гриввз. – Берите любую машину. Ради бога, не упустите их.

– Принято, – Алабама Смит прыгнул за руль припаркованного у входа служебного автомобиля. Трубецкой упал на сидение рядом с водителем, и Смит бросил «Вольво» вслед задним огням «Кадиллака».

В помещении банкомата было пусто, и это обстоятельство Лероя устраивало. Ему удалось сфокусировать мысли, и, хотя общая заторможенность так и не прошла, он прекрасно знал, что теперь будет делать. В дверях Шарк приложил банковскую карточку к считывающему устройству, загудел зуммер, Шарк распахнул дверь и посторонился, пропуская Лероя вперёд. Мазафака шагнул в дверной проём, одновременно перекинув пустой кейс в левую руку. Правой он выдернул из-под ремня «Глок‑17» и, обернувшись, с силой всадил ствол Шарку в живот.

– Стоять, мазафака! – прорычал Лерой. Он бросил на пол кейс, свободной рукой схватил согнувшегося от боли Шарка за предплечье и рванул его вверх. – Жить хочешь, ты, факер? Ну!

За прожитые годы Шарк неоднократно попадал в критические ситуации. Способность реагировать на них, не впадая в панику, не раз выручала его, а то и спасала жизнь. Он и на этот раз не потерял хладнокровия. Привычно заставив себя подавить боль от удара стволом пистолета в живот, Шарк тяжело задышал, имитируя нехватку воздуха. Одновременно он лихорадочно думал. Он не понимал, что именно говорит ему чёрнокожий, но переосмысление ситуации заняло всего лишь доли секунды. За эти мгновения Шарк успел проанализировать события и понять, что перед ним не полицейский, а лишь член конкурирующей банды. Это в корне меняло дело.