Тринадцатая свеча. Мой визит на Венеру - Лобсанг Рампа

– О дух, покинувший тело, лежащее перед нами, четвертая палочка была зажжена, чтобы привлечь твое внимание и удержать тебя здесь, пока я буду говорить, пока не расскажу тебе о том, что ты встретишь на своем пути. О дух, отправляющийся в странствие, запомни мои слова, чтобы они вели тебя в твоем путешествии.

Лама с грустью посмотрел на тело и подумал о том обучении, которое он прошел. Он владел телепатией, яснослышанием, мог видеть ауру человеческого тела, это странное, цветное, такое многоцветное пламя, которое дрожало и извивалось вокруг живого тела. Теперь, глядя на труп, он видел, что пламя почти угасло. Вместо всех цветов радуги, и даже больше, оно стало серовато-голубым облачком и продолжало темнеть. Не выходя из тела полностью, это серо-голубое облачко устремлялось вверх и застыло на высоте около двух футов над телом. Внутри него происходило активное движение, бешеное движение, оно было похоже на мириады мечущихся светлячков, светлячков, обученных, как солдаты, пытающихся найти предписанные им места. Крохотные частички света двигались, кружились, переплетались, и вскоре перед глазами у Ламы, перед его Третьим Глазом, появилась копия тела, но это был живой человек – и молодой. Он был еще прозрачный и парил обнаженным на высоте двух футов над телом. Он слегка приподнимался и снова опускался с амплитудой в 2-3 дюйма. Он взмывал вверх и падал, снова занимал прежнее положение, снова падал и взлетал, и с каждым разом детали проявлялись все четче, газообразное тело постепенно наполнялось, обретало субстанцию.

Лама сидел и ждал, серо-голубое свечение вокруг мертвого тела тускнело, а разноцветный свет, из которого состояло тело вверху, становился все ярче, вещественней, живее. Наконец призрачное тело внезапно выросло, вернулось и приняло положение головой вверх и вниз ногами. Очень тонкая нить соединяла мертвую плоть с вышедшим из нее живым духом. Теперь дух полностью приобрел очертания и жил независимо от еще недавно принадлежащего ему тела. Комната быстро наполнялась запахом смерти, странным, пряным духом начавшего разлагаться тела, неприятным запахом, щекотавшим ноздри глубоко вверху, почти на уровне глаз.

Юный прислужник, сидевший у подставки с благовонными палочками, осторожно поднялся на ноги и пошел к открытой двери. Церемонно поклонившись новоиспеченной вдове и ее сыну Тимону, он вежливо выпроводил их из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. Прислонившись к двери спиной, он пробормотал: «Фу!… Ну и духота!» Он осторожно приподнял край промасленной ткани, защищающей оконный проем, чтобы проветрить комнату. В комнату влетел целый поток наметенного ветром песка. Мальчик стал кашлять и отплевываться.

– Закрой окно! – сказал Лама, сдерживая ярость.

Прищурив глаза, прислужник потянулся к трепыхавшейся на ветру ткани и снова приладил ее к раме.

«Ну что ж, хоть удалось глотнуть свежего воздуха, и то лучше, чем эта вонь!» – подумал он, возвращаясь на место и снова садясь перед четырьмя горевшими ароматическими палочками.

Тело неподвижно лежало на полу. Из него доносились звуки растекающихся жидкостей, урчание и стоны органов, которые покидала жизнь, – ведь тело умирает не сразу, а постепенно, орган за органом. Сначала умирают высшие центры мозга, а потом в определенном порядке прочие органы, окончательно лишившись руководства мозга, перестают функционировать, прекращают выделять секреции, отмирает вещество, необходимое для поддержания действия сложного механизма под названием тело.

Уходя, жизнь покидает пределы тела и собирается вовне, скопляясь в аморфную массу над телом. Она находится поблизости из-за магнетического притяжения, которое существует до тех пор, пока в теле теплится хоть какая-то жизнь, пока не иссякнет поток частичек жизни, покидающих своего прежнего хозяина. По мере того как все больше органов теряет жизненную силу, размытая форма, парящая над телом из плоти, приобретает все большую с ним схожесть. И наконец, когда сходство становится полным, магнетическое притяжение прекращается, и «духовное тело» устремляется в следующее путешествие.

Дух приобрел форму и держался над мертвым телом только на едва заметной нити. Дух парил, но чувствовал себя растерянно и испытывал страх. Рождение в жизнь на Земле – опыт травматический. Это значило умереть для другой формы существования. Смерть на Земле означает еще одно рождение духа в другом мире, в мире духовном, или одном из них. Форма парила в воздухе, то подымаясь вверх, то опускаясь вниз, и ждала инструкций от Ламы, который всю свою жизнь посвятил помощи тем, кто покидает Землю.

Лама внимательно наблюдал телепатическими органами чувств за только что освободившимся духом и его Третьим Глазом, чтобы оценить его возможности и хорошо рассмотреть форму. Наконец он нарушил тишину, телепатически передав указание.

– О только что освобожденный дух, – проговорил Лама, – слушай внимательно мои мысли, они облегчат тебе переход. Внемли моим наставлениям, я даю их тебе, чтобы путь твой был нетруден, ибо миллионы уже прошли этим путем до тебя и многие миллионы пройдут после.

Парящая сущность, совсем недавно бывшая живым человеком Земли, слегка шевельнулась. Она подернулась легкой дымкой тусклого зеленоватого оттенка. По всей ее длине пробежала легкая рябь; потом она снова затихла. Уже ощущалось, хотя пока еще смутно, что сущность была на грани пробуждения из коматозного состояния перехода от смерти на Земле к жизни в духовных сферах.

Лама наблюдал, изучал, оценивал. Наконец он заговорил телепатически, снова повторяя:

– О дух, только что освободившийся от уз плоти, слушай меня. Зажжена пятая ароматическая палочка, чтобы собрать твое рассеянное внимание и помочь тебе в пути.

Юный прислужник погрузился в размышления о том, как бы выбраться отсюда и пойти поиграть. Погода была идеальной для запуска змея. Другие гуляют, а он вынужден сидеть здесь. Ну почему так, почему именно он… Очнувшись, мальчик быстро зажег ароматическую палочку и так сильно дунул на язычок пламени, что тот, вместо того чтобы потухнуть, разгорелся еще ярче.

Дымок стал подыматься вверх, сплетал причудливые узоры вокруг мягко покачивающейся в воздухе над мертвым телом духовной сущности. Прислужник вновь погрузился в размышления о проблемах запуска змея. Если бечевку привязать немного ближе к хвосту, думал он, это придаст больший угол воздействию ветра, и змей будет подниматься быстрее. Но с другой стороны… Его размышления вновь были прерваны словами Ламы.

– О освобожденный дух, – нараспев произносил тот, – твоя душа должна быть бдительной. Слишком долго ты пребывал в плену у суеверий, свойственных несведущему. Я дам тебе знание. Шестая палочка зажжена, чтобы принести тебе знание, ибо ты сам должен обладать знанием, прежде чем отправишься в свое путешествие.

Прислужник лихорадочно шарил впотьмах по земляному полу, пытаясь отыскать палочку, которую случайно уронил. У него вырвались слова, каким не обучают в ламаистских монастырях, когда его быстро скользящие пальцы наткнулись на тлеющий трут, но рядом с трутом лежала и незажженная палочка. Он быстро зажег ее и укрепил на подставке.

Лама бросил в его сторону неодобрительный взгляд и продолжал давать наставления отбывающему духу.

– Твоя жизнь, от колыбели до могилы, опутана суевериями и ложными страхами. Так знай, что большинство твоих верований не имеет никаких оснований. Знай, что большинство демонов, преследования которых ты боишься, являются только плодом твоего воображения. Седьмая палочка зажжена, чтобы удержать тебя здесь, дать тебе возможность выслушать необходимые наставления и подготовиться к предстоящему путешествию.

Прислужник был готов, палочка зажжена и пламя потушено, дымок заструился к потолку, а Лама продолжал увещевать и наставлять.

– Мы – лишь марионетки в руках Всевышнего, помещенные на Землю для того, чтобы он мог испытать, что происходит на Земле. Мы только смутно осознаем наше бессмертие – право, полученное при рождении, нашу принадлежность к вечности, и поскольку ощущения наши туманны, мы воображаем, мы боимся и мы умираем.

Он умолк и стал наблюдать за похожей на облако фигурой. Он наблюдал и наконец увидел медленное пробуждение, оживание сознания. Почувствовал панику, неуверенность, ощутил всю степень ужасного шока, который переживал тот, кого оторвали от привычных для него мест и вещей. Почувствовал и понял.

Духовная форма закачалась. Лама снова заговорил:

– Говори со мной в мыслях. Я услышу твои мысли, если тебе удастся справиться с шоком, выйти из ступора. Поверь в то, что ты можешь говорить со мной.

Форма пульсировала и дрожала, по всей ее длине пробегала рябь, и вдруг раздался первый крик напуганной души, похожий на слабый писк птенца, только что вылупившегося из яйца.

– Я заблудился в глуши, – сказала она, – я так боюсь всех этих демонов, которые меня осаждают. Я боюсь тех, кто потащит меня в нижние сферы и станет жечь огнем или морозить холодом на протяжении вечности.