A moon gate in my wall: собрание стихотворений - Мария Визи

1928

29. You Did Not Go (Alexander Blok)[59]

You did not go. But maybe youin your unapprehended worthescaped and banished all I knewand all I loved about the earth.

And life no sadder parting knows:within my many-colored jailI sing, a gray-hued nightingale,to you — as silent as a rose.

1929

30. Voice from the Chorus (Alexander Blok)[60]

We weep so often, — I and youabout this morbid life of ours, —oh, friends, but if you only knewthe cold and gloom of coming hours!

You press your loved one's fingers, ay,you play with her, beguiled,and weep when you have seen her lie,or in her hand a dagger try,Oh, child, child!

There is no end to lies and spite,and death's not near.Still blacker will grow the awful light,and madder the whirling planets' flight,for many a year!

And we will witness, you and I,the last, most horrid, day:hideous sin will hide the sky,laughter on every mouth will die,and life will pass away,

You'll wait for spring to come again —but spring will fly.And you will call the sun in vainto light the sky.And as a rock will fall the strainof your lone cry.

Be then content with living so,stiller than water, lower than grass,children, if you could only knowthe gloom of what will come to pass!

1929

31. «Я — полярный медведь за железным забором…»

Я — полярный медведь за железным забором,я как пленник живу в незнакомом саду,ухожу только ночью в полярные горы,к бесконечному снегу и синему льду.

Когда солнце дневное, такое чужое,отойдет и погаснет, я буду один,я вернусь в полосу голубого покоя,я отдамся виденьям вечерних равнин.

Только ночь исцелит, если день утомляет,только сон в неземные края унесет,где холодное море, где ветер гуляет,где уставшую голову солнце не жжет.

1928

32. «Ты мне вручил сосуд с зарею…»

Блоку

Ты мне вручил сосуд с зарею,блеснувший ярким солнцем шар,и я пошла твоей стезеюискать края заветных чар.

Кусочек солнца золотоготы дал мне и велел идти,но умер, не сказав ни слова,и мне дороги не найти.

В какой-то сокровенной башнетеперь стоишь ты по ночам,где не печально и не страшно,где не бывать, наверно, нам.

и где за синими зубцамитебе не видно до земли,до тех, что робкими рукамитвои лампады понесли.

1927

33. «Ведь огни только в сказках горят…»

Ведь огни только в сказках горят,над верхушками призрачных гор,о незримых мирах говорят,непонятный выводят узор.

Вздохом этих огней не вспугнуть,и над ними руки не согреть…Чтобы на горы эти шагнуть,надо только сперва умереть.

1923

34. «Где опушкой кусты всколыхнутся…»[61]

Где опушкой кусты всколыхнутсяи поникнут вечерней тоской,наши лица себе улыбнутся,мы коснемся друг друга рукой.

Отойдем, завернувшись с глазамив непроглядную серую шаль,попрощавшись слепыми словами,— и чего-то покажется жаль.

Нам, что были так долго чужими,будет слишком мгновенным закати в скрывающем призраки дымебудет жаль недопетых баллад.

1926

35. «Иду болотной дорожкой…»

Иду болотной дорожкой,с кочки на кочкускользя,подберу кое-где по цветочку,— разве нельзя?Мне ведь нужно очень немножко!Вот желтенький, вот голубой,клонится прямо в траву:он ведь ничей, он — мой,я сорву, —Бог не накажет, на меня не посмотрит строго:у Него их так много.Я только один цветочек возьму у Бога.

1926

36. «Я тебе не дам своей руки…»[62]

Я тебе не дам своей рукии не поведу к садам нирваны,где летают ночью мотылькипод луной, любовью пьяной.

Я тебе и сказки не скажу:ты теперь большой и незнакомый.ласково простившись, ухожук своему оставленному дому

и, забравшись на свою полать,где свернулся котик мой мохнатый,постараюсь снами доказать,что и без твоей любви богата.

1926

37. «В хрустальный гроб, с цепочкой драгоценной…»

В хрустальный гроб, с цепочкой драгоценной,запрятали любовь и отошли.И не было заката над вселенной,и тени на поляну не легли.

А нужно было, чтобы смолкли птицыв печалью очарованных кустах,и призраки собрались поклонитьсяна сделанных священными местах;

и чтобы содрогнулись сами боги,взглянув совсем случайно с высоты,и вдруг поняв, как хрупки и убогипридуманные ими же мечты.

1926

38. «От луны до солнца протянула…»

От луны до солнца протянулазолотую, призрачную нить;день и ночь оковами сомкнула,и весенней чары не забыть.

Я колдунья. Я властна над всеми,кто мою дорогу пересек!Ты со мною встретился на время,и теперь не можешь быть далек.

Пусть чужим путем, к чужому раюты ушел, — но ты мой видел след,и тебе нельзя забыть, я знаю.то, что было за мильоны лет.

1926

39. «You camе from quite a distant land…»[63]

То Eva Doyle

You camе from quite a distant land,— perhaps a dream land, — from a placewhere sycamores and poplars standin infinite and golden grace.

Yet you, whose words were clear to me,you somehow had to drift away,till many countries and a sea —an endless sea — between us lay.

And now my house is desolate,for neither you nor others suchwill come to knock upon my gatewith hands I used to like to touch.

1928

40. Чортово озеро (Терриоки. Финляндия)[64]

Вода из камня сверкаетпрозрачностью глубины,и даже месяц пугаетза кудри синей сосны.

Ночные звери обходятчернеющую дыру,где черти вечером бродят,и ведьмы поют поутру.

Я помню скользкие травы,горбы нечистых могил,и горький запах отравы,который с туманом всплыл.

1925

41. «Мой бог — таинственная замкнутость лесов…»

Мой бог — таинственная замкнутость лесов,где бродят волки и зовет сова,причуды передутрешних часови отклики незримых голосов,и мягкая болотная трава.

На облаках рубинно-золотыхсгустилась слава всех бессмертных сил.Мой бог блеснул закатом и затих,и слились волны сумерек седых,прорезанные взглядами светил.

Я чую легкий времени полети шум непобедимого крыла.Когда река свой зимний сон прорвет,я поклонюсь перед движеньем вод,где черная у берега скала.

Я верю в солнце, звезды и луну,и в колдовство заката и зари.Я от Отца и Сына отвернусвое лицо, и старый храм замкну.Но если я заплачу — не смотри.

1925

42. «Когда посыплет снег, мелькая…»

Когда посыплет снег, мелькая,мне будет память тяжела,что смерть — ненужная такая —его ведь снегом занесла.

Что он страдал, и даже слова,которое сказать хотел,до края берега пустогозамерзший звук не долетел.

Что только птицы и тюлени,пришедшие со всех сторон,и синие ночные тенисвершали тайну похорон,

и что, насмешливо блистая,такой же яркий падал снег,холодный саван наметаядля бледных и закрытых век.

1928