Лорд Грешник - Кэтрин Арчер

Когда Синклер в ответ заговорил, она невольно взглянула на него, но невозмутимый взгляд и холодный тон ничего ей не сказали.

— Я очень сожалею о случившемся, но давайте не придавать этому особого значения. Вы были расстроены, и я вас утешал, ничего больше!..

Кто он такой, чтобы указывать ей?! В конце концов, это он поцеловал ее!

— Как же вы самоуверенны, милорд! Вы что, всегда утешаете женщин поцелуями? Если так, то мне очень жаль ту, что окажется связанной с вами определенными узами.

Казалось, ей удалось захватить лорда врасплох, но лишь на долю секунды. В его темных глазах сверкнуло изумление и — Боже милостивый! — восхищение!

— Ну и ну! Какая прямота, мисс Фултон! Позвольте ответить на ваш вопрос. Я не всегда целую женщин ради утешения, но пару раз это случалось, и никто не жаловался.

— Вы… вы — невыносимый наглец!

Его взгляд скользнул вниз, остановился на мгновение на ее груди, затем вернулся к лицу.

— Мисс Фултон, вы так соблазнительны, что я не ручаюсь за себя!

Мэри прижала руки к груди, пытаясь защититься от его взгляда.

— Вы, милорд Синклер, ведете себя вызывающе. Неудивительно, что вас прозвали лордом Грешником.

Йэн прищурился, стиснул зубы, и Мэри поняла, что задела его за живое.

— Я был бы благодарен вам, мисс Фултон, — нарочито размеренно произнес он, — если бы вы больше не называли меня так.

— И почему же я должна повиноваться вам?

Он шагнул к ней, и Мэри невольно попятилась.

— Потому что я попросил вас! — Его голос прозвучал спокойно, но в этом спокойствии таилась угроза. — Если вы не в состоянии исполнить вежливую просьбу, я готов предпринять более решительные шаги, чтобы добиться вашего повиновения.

— Почему… вы… вы… Я не останусь здесь ни на секунду!

С этими словами она развернулась и гордо удалилась.

Йэн смотрел ей вслед с раздражением и, как это ни странно, — с невольным уважением. Ну и дерзкая девчонка! Просто невозможно предугадать, что она скажет в следующий момент. Мэри Фултон — полная противоположность его покорной кузине Барбаре. Неожиданно он вспомнил предупреждение Виктории: его отец никогда не одобрит дочь священника. Да, отец был бы вне себя от ярости, если бы Йэн женился на ком-то, столь сильном духом, как Мэри Фултон, на ком-то, кто сумел бы противостоять старому тирану… может, даже победить его.

Но как же она восхитительна на вкус! Как хочется вновь впиться в ее сладкие губы… и еще больше… узнать, так ли нежна прелестная грудь, неумышленно представленная его взгляду, какой кажется…

Некая мысль начинала пускать корни в его мозгу — мысль о том, что Мэри Фултон была бы очень неожиданной и интересной избранницей в качестве его жены. Нет! Нельзя даже думать о подобном!

Кроме того, эта женщина его явно презирает. Ей хватило наглости в глаза назвать его лордом Грешником, что смели делать лишь немногие мужчины… к тому же жестоко за это поплатившиеся.

Нет, самое лучшее в сложившейся ситуации — вернуться в Брайарвуд и спокойно наслаждаться обществом Виктории и Джедидайи. А через несколько дней возвратиться в Лондон, к привычной жизни.

Он не будет думать о союзе с этой дерзкой девчонкой даже ради удовольствия досадить отцу… несмотря на всю ее свежесть и сладость… и изысканно-прелестные формы…

Йэн направился к коню, терпеливо ожидающему его на привязи, но не смог не оглянуться. В одном из верхних окон затрепетала занавеска… Так, значит, она наблюдает за ним! Его губы невольно изогнулись в улыбке, и эта улыбка оставалась с ним на всем пути в Брайарвуд.

Когда на следующее утро в дом викария прибыл лакей с приглашением на обед в Брайарвуд, Мэри решительно сказала себе, что не поедет. Никогда! Во всяком случае, до тех пор, пока этот несносный мужчина гостит там. Мэри передала с лакеем вежливый отказ и извинения: она не сможет присутствовать на обеде.

Лакей с поклоном удалился. Закрыв за ним дверь, Мэри взглянула на карточку в своей руке, затем упрямо вздернула подбородок и выбросила послание в мусорную корзинку.

В гостиной ее ждали последние номера «Тайме» и «Пост». Она уже обвела чернилами несколько объявлений, приглашавших молодых женщин на должность гувернантки. Усевшись за низкий столик, Мэри снова взялась за перо и продолжила исследование газетных колонок. При мысли о том, что она затеяла, девушка загрустила. Конечно, приняв одно из этих приглашений, ей придется уехать очень далеко от всего, что она любит. Но, напомнила Мэри себе, она поступает правильно!

Полчаса спустя, не в состоянии ни на чем сосредоточиться, Мэри покинула уютный дом викария. Прогулка поможет ей привести мысли в порядок. До недавнего времени природа всегда успокаивала ее, может, так произойдет и сегодня?..

Не произошло. Мэри не могла думать ни о чем, кроме поцелуя Йэна Синклера. Почему, о, почему она почувствовала такое необъяснимое влечение к этому развратнику? Почему не смогла сдержать себя?

Мэри шла по дорожке, бежавшей вдоль живой изгороди к церкви. В церковном дворе Мэтью Браун подравниват кусты огромными садовыми ножницами. Пожилой джентльмен ухаживал за церковным хозяйством, сколько Мэри себя помнила, но она не задержалась поболтать с ним, как обычно, только помахала рукой и улыбнулась.

Перед церковью она остановилась и подняла глаза на изящное и в то же время очень уютное здание. Несмотря на внешнюю обманчивую простоту, в строительство были вложены большие деньги, но они не пропали даром. Прекрасные витражи, внутри — изысканная позолота, полированное дерево, ничего броского, во всем строгий вкус.

Но не интерьер церкви привлекал сегодня Мэри, а колокольня с огромным серебряным колоколом, сверкавшим на солнце высоко над ее головой. Правда, от одного взгляда ввысь ее желудок сжался.

Так было не всегда. Ребенком она обожала эту башню. Ей казалось, что, поднявшись наверх, она приближается к небесам и к покойной матери. Однако все изменилось, когда ей исполнилось семь лет и два мальчика постарше ее нашли Мэри там. Они дразнили ее, говорили, что она — всего лишь живая кукла дочери милорда, а она высокомерно ответила, что они просто завидуют. Тогда мальчишки оттеснили девочку к самому краю площадки и пригрозили, что сбросят вниз, если она не возьмет назад свои слова. Гордость не позволила ей это сделать. К счастью, появился ее отец. Мальчишек наказали, но Мэри никогда больше не могла найти в себе сил подняться ни на колокольню, ни на какое-либо другое высокое место. Прошедшие после того события годы так и не излечили ее от страха высоты.

Отбросив сомнения, Мэри вошла в церковь и, пока не успела передумать, поспешила к двери, ведущей на колокольню. У нижней ступеньки она остановилась и, взглянув на, казалось, бесконечную винтовую лестницу, задышала часто и прерывисто, затем опустила глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нет, она не желает больше жить в страхе! Мэри приказала себе не смотреть ни вниз, ни вверх, закрыла глаза и, вцепившись в перила дрожащими пальцами, поставила ногу на первую ступеньку. Не открывая глаз, осторожно продвигаясь, все выше, она с каждым шагом уговаривала себя не думать о том, куда направляется. Нужно лишь притвориться, что она просто поднимается по лестнице своего дома. Бояться же ей совсем нечего.