Багдадские встречи - Агата Кристи

— Анна Шееле! — пробормотал он, когда женщина скрылась за поворотом коридора. — Черт возьми, вот уже не ожидал увидеть ее здесь!

Обернувшись к Виктории, он добавил:

— Прошу извинить меня, мисс Джонс! Уж очень я удивился, встретив в Лондоне даму, которую не далее, как на прошлой неделе, видел в Нью — Йорке. Это секретарша крупного международного финансиста.

Они остановились перед одной из дверей. Мистер Клип постучал, затем, не дожидаясь ответа, отворил дверь и отступил в сторону, пропуская Викторию.

Миссис Клип, сидевшая в кресле у окна поднялась, чтобы встретить их. Это была женщина небольшого роста с круглыми, поразительно напоминавшими птичьи, глазами. На ее правую руку была наложена гипсовая повязка. Мистер Клип представил хозяйку и гостью друг другу.

— Согласитесь, мисс Джонс, — немедленно заявила миссис Клип, — что мне отчаянно не везет! Собираюсь наконец в Ирак, чтобы повидать дочь — она уже почти два года живет там с мужем, в Лондоне мы отправляемся погулять по городу, заходим в Вестминстерское аббатство, я спотыкаюсь, и, пожалуйста, рука сломана. Мне наложили гипс и жаловаться было бы не на что — боли я практически не чувствую, но как быть с поездкой? Я совершенно беспомощна, а менять что — либо уже поздно — билет куплен. Мужу дела позволят покинуть Лондон только через три недели. Первое, что пришло нам в голову, это нанять сиделку, которая потом сразу же вернулась бы в Англию — там, в Ираке, я ведь нуждаться в ней уже не буду. А потом я подумала, что можно попробовать найти женщину, которая, так или иначе, собирается ехать в Ирак и согласится сопровождать меня в обмен за оплату проезда.

Виктория сочла необходимым уточнить, что сиделкой ее, строго говоря, назвать нельзя. Тон, которым это было сказано, давал понять, что она явно скромничает — тем более, тут же Виктория упомянула о том, как ей в течение целого года пришлось ухаживать за леди Синтией Бредбери. Передав свои аттестаты миссис Клип, она продолжала:

— Что касается секретарской работы, то с ней я знакома неплохо. Мне не раз приходилось помогать моему дяде, епископу Ллангоу.

Слова эти были произнесены с очаровательной скромностью. Миссис Клип, на которую они явно произвели сильное впечатление, передавая бумаги мужу, воскликнула:

— Само Провидение посылает вас!

Виктория не стала разочаровывать ее, ограничившись легкой улыбкой.

— В Багдада вы едете к кому-то или вас ждет там работа? — поинтересовалась миссис Клип.

Вопрос застал Викторию врасплох. Позаботившись о рекомендациях, она не подумала, что отвечать на вопрос, почему ей так хочется попасть в Багдад. На ответ, столь же изобретательный, сколь и дерзкий, ее натолкнуло воспоминание о прочитанной накануне газетной заметке.

— Я еду к своему дяде, доктору Понсфут Джонсу.

— Археологу?

— Совершенно верно!

У Виктории мелькнула мысль о том, что с количеством выдающихся дядюшек она, пожалуй, перехватила, но отступать было уже поздно.

— Меня чрезвычайно интересуют его работы, — объяснила она, — но, поскольку я не специалист, поехать с экспедицией, лишних денег у которой, разумеется, не было, я не могла. Другое дело, если я доберусь туда собственными силами…

— Месопотамия, — заметил мистер Клип, — несомненно, открывает перед археологами обширнейшее поле деятельности.

Виктория вновь обратилась к миссис Клип.

— Насколько я знаю, мой дядя епископ сейчас находится в Шотландии. Однако его секретарша в Лондоне, и вы можете связаться с ней, позвонив в Фулхемский дворец. Номер телефона: Пимлико 97 693. Полагаю, что около половины двенадцатого она будет на месте и сообщит вам обо мне все интересующие вас сведения.

— Я уверена…

Мистер Клип не дал жене докончить фразу.

— Время не терпит, — вмешался он. — Самолет вылетает послезавтра. У вас есть заграничный паспорт, мисс Джонс?

К счастью, несколько месяцев назад Виктории случилось провести выходные во Франции, и паспорт у нее был.

— Я на всякий случай захватила его с собой, — добавила она.

— Прекрасно, прекрасно! Люблю людей с деловой хваткой!

Виктория поняла, что выиграла. Другим конкуренткам, если они появятся, рассчитывать уже не на что. Рекомендации, заграничный паспорт…

— Понадобится пара виз, — заметил мистер Клип, — но у меня есть знакомый, который все это уладит. Тем не менее, хорошо, если бы во второй половине дня вы еще раз зашли к нам — на случай, если понадобится ваша подпись.

Виктория, пообещав непременно быть к четырем часам, поспешила к себе домой и, усевшись у телефона, приготовилась придать своему голосу оттенок чопорности, свойственный секретаршам духовных особ… На случай, если миссис Клип сочтет нужным навести все-таки справки. Миссис Клип, однако, так и не позвонила.

Вопрос с визами был улажен в тот же вечер. Последнюю в Лондоне ночь миссис Клип попросила Викторию провести в «Савое», чтобы утром отправиться вместе в аэропорт.

Глава пятая

Лодка, два дня назад отплывшая из небольшого поселка на границе с Ираном, спускалась вниз по быстрому течению Шатт — Эль — Араба. Сидевшему за рулем Абдулу Солиману, старику, много лет водившему лодки в Басру, делать было почти нечего.

Сидя с полузакрытыми глазами, он негромко напевал бесконечную и печальную арабскую мелодию:

Ашри би лел я ямали Хаджи Алек я ин Али…

В лодке был еще один человек, одетый, как часто теперь случается в этих местах, частью на восточный, частью на европейский манер. Поверх длинной, похожей на платье, — полосатой галабеи был надет истрепанный и грязный, защитного цвета китель. На плечи был накинут вязаный красный платок, а непременная бело — черная накидка — кефия удерживалась на голове черной шелковой лентой. Глядя невидящим взглядом на реку, человек этот, сам того не сознавая, тихонько подпевал старику — арабу. Он ничем не отличался от тысяч других обитателей Месопотамии, и ничто не выдавало в нем англичанина, обладателя тайны, которая могла стоить ему жизни.

В его памяти оживали картины недавнего прошлого: засада в горах, верблюжий караван, те четыре дня, которые он шел по пустыне вместе с двумя спутниками.

Нагруженными своей «кинокамерой», ночи, проведенные в шатрах старых друзей из племени Анейзех, западни, которых нужно было избежать, чтобы проскользнуть сквозь невидимую сеть, сотканную врагами. Все знали о нем главное…

«Генри Кармайкл. Британский агент. Возраст около тридцати лет. Шатен, глаза темно — карие, рост 1,78. Говорит на арабском, курдском, персидском, армянском и турецком языках, а также на хинди и различных диалектах горцев. Имеет друзей среди различных, племен. Опасен».

Кармайкл родился в Кашгаре, туркестанском городе, где служил его отец. Друзья в самых глухих уголках Ближнего Востока остались у него еще с детства. С большими городами, правда, дело обстояло хуже, и он не скрывал от самого себя, что в Басре ему придется трудно. Все равно это благоразумнее, чем пытаться направиться прямо в Багдад. Руководство предоставило ему свободу действий, и он сам выбрал маршрут, для большей безо — пасности даже не сообщив о нем заранее. Судя по тому, что самолет, который должен был подобрать его в условленном месте, так и не появился, можно было заподозрить утечку информации или даже прямое предательство.

Кармайкл чувствовал, что грозящая ему опасность нарастает, но мысль о возможности потерпеть неудачу у самой цели вызывала в нем внутреннее сопротивление.

Ритмично работая веслами, старик — араб, не оборачиваясь, проговорил:

— Время близится, сын мой. Да будет с тобою Аллах!

— Сразу же возвращайся домой, отец. Не задерживайся здесь, я не хочу, чтобы с тобой случилось несчастье.

— Разве можно уйти от судьбы, сын мой. Все в руках Аллаха!

— Инша Аллах!

Лодка вошла в канал, шедший под прямым углом к руслу реки. Ловко маневрируя между множеством сновавших в нем суденышек, араб причалил к берегу.

— Мы прибыли! — проговорил он. — Да будет легким твой путь и да продлит Аллах дни твоей жизни!

Кармайкл поднялся по скользким сходням на набережную. Перед ним была привычная картина: мальчишки — продавцы, крикливо расхваливающие свой товар, неспешно прохаживающиеся мужчины в восточной одежде. Чуть подальше, на другой стороне улицы, там, где виднелись витрины магазинов и вывески банков, прохожие были как правило одеты по-европейски. В основном, это были юные эффенди, сыновья местных богачей, или иностранцы, главным образом англичане. Факт, что только что в Басре стало одним арабом больше, судя по всему, не привлек ничьего внимания.

Кармайкл зашагал вперед. Шел он медленно, безразлично поглядывая по сторонам. Чтобы не выйти из роли, временами он откашливался и сплевывал наземь, а пару раз вытер нос пальцами.

Миновав мост через канал, он оказался в лабиринте улочек арабских кварталов. Движение и шум здесь не утихали ни на минуту. Каждый локтями прокладывал себе дорогу среди пешеходов и груженых мулов, мальчишки ссорились, прекращая перебранку только для того, чтобы броситься вслед за группкой европейцев, выпрашивая бакшиш…