Беженка Луиза - Сергей Семенов

И только начало смеркаться, Татьяна тихонько перекрестилась и пошла к беженкам. Она шла с трепещущим сердцем. И когда вошла в избу, у ней немного отлегло в груди. В избе стоял сумрак. Беженки еще не зажигали огня. Они молча коротали время. Анна сидела на печи, а Луиза лежала на конике. Татьяна усиленно веселым голосом проговорила:

– - И вы сумерничаете. И у вас ничего не делают. А я пришла к вам было скуку разогнать.

– - У нас тоже много скуки, -- проговорила Анна, но осталась сидеть, как сидела.

– - А вам чего скучать была нужда?

– - Все беды. И дома беды, и здесь не радость. Какая может быть радость? Ведь только подумаешь…

– - А вы не думайте. От дум, говорят, сердце сохнет… Вы вот лучше послушайте, что я вам скажу…

Татьяна села на лавку, и хоть последние слова она выпустила свободно, но в груди у нее как-то похолодело. Говорить дальше нужны были большие усилия. Но она все-таки силы нашла и продолжала:

– - Мои мужики, как узнали, что с Луизой плохо торговцы обошлись, очень обиделись. И вас стало жалко, и на тех злоба. Правда, когда худой человек захочет кому зло сделать, он сделает. Особливо таким, у кого поблизости твердой заступы нет.

Татьяна почувствовала, что она подошла к тому, когда можно сказать самое главное, и ее опять взял какой-то страх, и она опять сделала усилие и решила скорей высказать то, зачем она пришла.

– - Вам нужна хорошая заступа. Зачем вам жить на бобыльском положении? Полезайте-ка вы под крепкое крыло. Мы вот что надумали: пусть-ка Луизушка выходит за нашего Андрея. Повенчаются они, и уж тогда никто к вам подступа не сделает. Будут, с нами со всеми, в чем нужно, считаться.

Татьяна высказала эти слова и вдруг почувствовала большое облегчение. Она даже глаза закрыла от радости, что свалила с себя эту обузу. Ей сразу стало много спокойнее, и она легко могла ждать, что ей скажут на ее слова.

Первое, что увидала Татьяна, это то, что Луиза сейчас же поднялась с изголовья и, выпрямившись, осталась сидеть в своем углу. Шевельнулась на печке и Анна, но сразу никто ничего не сказал. Татьяна ждала, кто первый из них отзовется на ее слова, но они почему-то ничего не говорили. Тогда Татьяна опять развязала язык:

– - Аль я не к месту эти слова выпустила? Тогда не обессудьте, коль вам это не во нрав. Мы от простоты сердца. Вы, мы думаем, вы люди хорошие, породниться с вами за честь… Опять Луизушка нашему парню по душе пришлась, вот мы и отважились.

– - Нет, нет, нам это не обидно, -- поспешила успокоить Татьяну Анна и соскользнула с печки. -- Только все это скоро, неожиданно. У нас такое время, такой год. Сколько бед перенесли! И вдруг девушка замуж… Нам в голову не приходило. Надо об этом подумать хорошенько.

– - Да, подумать, -- согласилась с матерью Луиза. -- Так сразу нельзя. Мы посоветуемся.

– - Ну, что ж, посоветуйтесь, -- легко согласилась на это Татьяна. -- Известно, с бухты-барахты нельзя, дело не шуточное. Только глядите одно. Мы сватаем Луизу не то что там что. Мы не глядим, что у вас есть, что нету. Мы видим одно -- люди хорошие. Нас всех и тянет к вам. Мы все будем рады, коли бог благословит делу свершиться, и старые и малые.

– - Хорошо, хорошо. Спасибо, мы вам дадим ответ. Если не сегодня, то завтра утром…

– - Ну, дай вам бог хороший разум, -- пожелала Татьяна и вышла из избы.

И после того как Татьяна вышла от латышки, если бы она могла незаметно опять вернуться к ним в избу и если бы понимала по-латышски, то она увидела и услыхала вот что.

Как только Татьяна вышла, Анна сейчас же подошла к дочери и села с ней рядом. Луиза не шевельнулась. Она сидела, плотно сложив на груди руки и опустив голову.

– - Вот какая наша судьба. Каждый день новость за новостью, -- выговорила, вздыхая, старая латышка.

– - В такое колесо попали; чем дальше, тем больше захватывает. Должно быть, хочет судьба совсем нас переделать.

– - Если принять то, что нам теперь предлагают, то что тогда от нас останется?

– - Не знаю, мама.

– - А ты все-таки как думаешь?

– - Мне трудно тебе сказать.

– - Андрей человек хороший.

– - Они все хорошие, да чужие нам.

– - У нас родных-то и не осталось никого.

– - Да, никого…

Наступило молчание. Оно долго не прерывалось.

Наконец Анна проговорила:

– - Если уехать в какой-нибудь город, устроиться где тебе, тебе место найдется.

– - Опять в чужой семье. Трудно это, мама! -- вырвалось невольно у Луизы.

Мать как будто оживилась, она поспешно выговорила:

– - А коли трудно в чужой -- надо свою заводить, случай есть.

Луиза опять замолчала.

– - Андрей послушный. Если кончится там, освободится место, можно опять на родину поехать, и он за нами пойдет. А нельзя будет вернуться, здесь устроимся.

– - Туда нам ехать не придется.

– - Тогда здесь устроимся. Жить здесь будет можно. Нужно только приложить старанье. В русской деревне простор большой. И люди простые.

Луиза вдруг склонилась к изголовью и всхлипнула, Анна обеспокоилась и проговорила:

– - Тогда не нужно. Как-нибудь иначе проживем. Пока здоровье есть да ум в голове, нужды не увидим.

– - Я это не оттого. Я так. Очень много скопилось всего. Я не отказываюсь от того, что они предлагают. Андрей хороший человек, честный, отзывчивый, с ним легко будет жить. Только так все это неожиданно…

– - Значит, ты согласна?

– - Согласна, -- легко ответила Луиза.

– - Ну, я очень рада, -- не удержалась, чтобы не высказать своего чувства, Анна. -- Мы тогда покойны будем. То гнездо разорили, это будем обвивать. Когда будет что делать, легче станет горе забыть.

– - Да, да, -- подтвердила Луиза.

Стуловы обрадовались согласью Луизы много раз больше, чем ее мать. Заликовали старые и малые. Андрей забыл все свои недуги и сиял, как будто бы не переносил никаких болезней. Не меньше его были счастливы и Ларька с Наташкой. Луиза, чувствуя, с какой любовью глядит на нее ее будущая родня, еще более казалась красивой и еще более деловитой и ласковой во время занятий с деревенскими девицами.

Подходили святки. После святок сейчас же была назначена и свадьба. Свадьба не могла быть хлопотливой. Невеста была под боком. Это тоже представляло большое удовольствие. Мартын как будто помолодел. Он только иногда приговаривал:

– - А жалко, вина нет, а то такой бы кутеж можно были устроить, что небу жарко!

– - Будет тебе, -- оговаривала его Татьяна. -- Говори слава богу, что нету-то. По крайности облика человеческого не потеряешь. Нешто хорошо перед нашей молодой да в такую скотину обратиться?

– - А она небось не видала?

– - Видала, да не близко. Ты вот лучше бы подумал, как их после свадьбы обстроить.

– - Ну, уж это они сами лучше нашего сделают. Они больше нашего порядки жизни понимают. Как им надо будет, так и устроятся. Нам бы только не мешать.

– - Зачем мешать? Нешь мы им лиходеи, -- говорила Татьяна и вся горела неописуемым довольством.

1916 г.