Кто убил Хэла Батлера? Повесть - Ярослав Шестак

– Холл на связи. Могу я узнать, что случилось? Только что передо мной явился в банк какой-то нахальный полицейский и забрал пленку…

– Холл, я ничего не понимаю. Подожди.

Что-то пищало, встревали рапорты, но Тим не мог ждать:

– Какой-то полицейский явился передо мной и забрал эту пленку! Он назвал мою фамилию, они отдали ему запись! Сэр, что происходит, вы уже передоверили это кому-то другому?

– Ты спятил?! Какой полицейский?!

– Он был в шлеме. Я еще узнаю приметы. Может, сэр, вы передавали кому, что я должен буду зайти?

– Нет, Холл, скорее, это ты с кем-то поделился. Я ничего не пойму. Кому она могла понадобиться? Полисмен был в машине?

– Не знаю. Да, наверное, да.

– Значит, у нее должен быть, наверное, какой-то номер, – едко сказал Пирацки. – Холл, если ты думаешь, что будешь заниматься расследованием всех своих ошибок, то ошибаешься. Вчера ты угробил Сандерса, сегодня проворонил важный вещдок, что будет завтра? Признаешься в убийстве Батлера?.. В отделе, честно тебе скажу, думают, что ты, уходя вчера из гаража, зацепил ногой за один из домкратов, но по рассеянности как-то не заметил…

– Это неправда, сэр!

– Как это на тебя похоже! Все твои старания сводятся к производству дополнительных забот, с последующим расследованием… Я закрывал на это глаза, пока дело было шито…

Тим оставил ругаться шефа наедине, упрятав рацию в салон, и вновь отправился в контору Эпстеда. Дальнейшие расспросы у охраны действительно не дали ничего существенного: полисмен был среднего роста, на черты лица охранник вовсе не обратил внимания, а про речь сказал, что она была немногословная, без акцента и каких-либо изъянов. Это было все. Даже цвета глаз он не запомнил. Серые или голубые, но не темные, – в общем, светлые глаза.

– Насчет пленки можешь поговорить с Хартом, – посоветовал он, – Он у нас главный техник.

Бруно Харт был худой сгорбленный юноша в очках, с волосами до плеч, и даже ниже; на затылке они были перехвачены лентой. По-видимому, он недавно работал у Эпстеда, так как отнесся к проблеме очень серьезно и тотчас пригласил Тима к себе в кабинет.

Они прошли, и Тим, увидев на одном из мониторов живую картину происходящего перед входом в банк, поинтересовался:

– Могли бы вы, мистер Харт, перемотать сегодняшний день немного назад? Тут полчаса назад случилось черт знает что.

– Нет, боюсь, сейчас это невозможно, – ответил юноша, – Мы не делаем копий, поэтому пока вся пленка не выйдет, останавливать ее нельзя.

– Значит, у той пленки тоже нет копии, – проговорил Тим.

– Да, к сожалению. Ведь нам обещали ее вернуть. Они хранятся у нас только полгода, а затем мы их снова пускаем в дело. Руководство, знаете, на всем экономит, поэтому качество на иных кассетах хуже некуда. Та, что вы запрашивали, была уже раз пять-шесть в обороте, и разобрать там мелкие детали почти невозможно.

– Понятно.

– Нам давно пора завести цифровые технологии, – с улыбкой проговорил Бруно, – но руководству это кажется слишком накладным, да и необязательным. Ведь Эпстед-банк хорошо защищен.

– Скажите, мистер Харт, а вы проглядывали запись, когда произошло убийство? Я хочу сказать, ту ночь на записи, когда оно произошло?

– Да, проглядывал.

– И… как вам… я имею в виду, во сколько оно произошло?

– С четырех двадцати до двадцати двух минут пятого. На кадре это все видно в левой части, в достаточном удалении. У парка остановился автомобиль, из него вышел человек с ношей на руках. Это, значит, и был убитый?.. Человек отнес его к ограде, после чего сделал движение, знаете, вытянутая рука, в ней предмет, самого выстрела, конечно, не видно, можно только понять.

– Вы говорите, он относил его к ограде на руках?

– Да. Наверное, человек уже был без сознания.

– Вряд ли, – сказал Тим, – на его шее достаточное свидетельство, что он был задушен. Значит, его сперва задушили, а потом еще произвели контрольный выстрел. А не наоборот, как я раньше думал. Что было потом?

– Человек сел в машину и уехал. Ни лица, ни одежды, к сожалению, разобрать на записи невозможно. Только силуэт. Среднего роста человек, если судить, когда он был вровень с машиной. Правда, и машина не совсем стандарт.

– Что за автомобиль? Легковая?

– Да. – Тут Бруно пристально уставился в глаза Тиму. Он, по-видимому, был в замешательстве, и не сразу продолжил:

– Видите ли… Я, конечно, не могу поручиться, номер на двери был чем-то прикрыт… Но, судя, по надстройке сверху и общему виду, это была полицейская машина.

Вечером он уже был рядом с Тильдой на скамейке. Она, видимо, сменила свое расписание, и теперь проводила с книгами каждый божий час, очевидно, готовясь дать победный бой на выпускном экзамене. Тим даже не поздоровался, он был взбудоражен, когда подрулил к парку, выкарабкался из машины и быстро достиг скамейки.

– Мисс Тильда… Тильда, скажу вам прямо: дело приняло совсем странный оборот, я такого не ожидал, теперь подозрение падает… на всех нас. В общем, среди полицейских завелся оборотень. Он объезжает ночью кварталы, выискивает какую-нибудь одинокую невинную жертву, а потом убивает ее. Нет, сначала садистски душит удавкой, после чего расстреливает из пистолета.

– Успокойся, Тим. Что случилось?

– Я был в банке, у них осталась запись. На пленке видна полицейская машина, из которой вытаскивают Хэла Батлера и кладут здесь, у ворот ограды. Он уже мертв, это ясно видно, но еще производят дополнительный выстрел, чтоб наверняка с ним покончить. Потом автомобиль уезжает. Это просто неслыханно! Я не смею сообщить шефу, он мне не поверит, он меня сразу в порошок сотрет. И доказательство увел, нисколько в этом не сомневаюсь, тоже этот полицейский, увел у меня из-под самого носа, не успел я принять душ!..

Конец ознакомительного фрагмента.