Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса - Элли Шарм

которые своим мягким свечением бросают затейливые тени на асфальт. Мой взгляд устремлен в море. Сжимаю с силой перила. Так не хочется возвращаться. Когда так много в прошлом горя и неоткуда ждать поддержки, может помочь только море.

Рядом с ним ты понимаешь, как же все ничтожно. Оно такое обширное, глубокое… Неожиданно прихожу к мысли, что, если и чувствовать безнадежность, так лучше уж там, где так прекрасно. Вдыхаю полной грудью морской свежий воздух и впервые за весь день чувствую ЕГО – запах свободы.

И пусть на губах у меня чувствуется совсем не морская соль, а соль от слез, мне впервые так хорошо! И пусть это чувство ненадолго, но я запомню его навсегда.

Сине-лазурная гладь начинает рябить, и я поворачиваю голову в сторону набережной. Приоткрыв рот от восхищения, наблюдаю, затаив дыхание, за тем, как к пристани приближается огромная белоснежная яхта. Она рассекает полупрозрачные воды, скользя будто по воздуху.

Недалеко от меня слышится негромкий восхищённый свист, а затем раздаются голоса: – Гля, Жека. Афигеть! Вот это «рыбница»!

За хриплым кашлем одного из мужчин следует вопрос:

– Волков, что ли, вернулся?

– Ну, а кто еще? Чертов Крез! Скоро все набережную приберет к рукам.

– Как думаешь, сколько стоит такая?

– Да какая разница? Нам такие деньги и не снились. Даже если обе почки продадим, все равно не хватит.

Провожаю завороженным взглядом субмарину.

Наверняка, избалованный сынок какого-нибудь богача. Вот она, несправедливость жизни! У кого-то все, а кому-то на буханку хлеба не хватает. Достаю из кармана рюкзака часы с порванным ремешком.

По словам мамы, они когда–то принадлежали моему отцу. На циферблате ровно семь часов. Уже через час мой рейс, и я

вернусь назад… в ненавистную Варваровку.

Глава 5 от 16. 07

Глава 5 от 16. 07

Алёна

– Не, ну, ты глянь, какая надменная штучка! Знает же, наверняка, какая соблазнительная сосочка.

— Кис-кис-кис.

Непонимающе оборачиваюсь. С тревогой замечаю за спиной взявшихся из ниоткуда двух впечатляющих по размеру мужчин. Замираю, словно зверек, почувствовавший приближающуюся опасность. Даже маленькие волоски у шеи встали дыбом. Они, не скрывая, радуются тому, что смогли обратить на себя внимание.

Ничуть не стесняясь, эти громилы улюлюкают и развязно обсуждают меня вслух:

– Ля, какие волосы! Ты когда-нибудь таких девок видал?

Вздрагиваю от этого грубого и очень сомнительного «комплимента». Становится так гадко, что я торопливо наклоняюсь и беру в руки свои балетки. Инстинкт предостерегает, и мне хочется поскорее оказаться подальше от этих грубых неандертальцев. Еще неизвестно, что у них на уме. Такие и обидеть могут.

– Неа, нам такие не по карману.

– Мне кажется, даже у босса такой блондиночки никогда не было, – откликается второй, пошло ухмыляясь.

Мужчины переглядываются, и я испуганно понимаю, что они что-то затевают. Что-то очень нехорошее! Поспешно отворачиваюсь, игнорируя их развязную речь, но в сердце уже зарождается липкий страх. Прибавляю шаг, прикусив с силой губу. Мелкая галька так больно впивается в подошву босых стоп, что на глаза наворачиваются непрошенные слезы.

Разве так далеко убежишь?! За спиной слышится сиплый низкий голос с интонациями издевки:

— Эй, кукла! Да не бойся ты, бабками не обидим.

*** Содрогаюсь, вспоминая тот животный страх и ужас, который пронзил, словно миллиард острых иголок все тело, когда мужчины, окружив меня, запуганную до смерти, потащили на яхту. Не обращая никакого внимание на мое отчаянное сопротивление, они были совсем глухи к мольбам. Эти сволочи отказывались реагировать на мои попытки вырваться и что-то объяснить.

Такое ощущение, что они воспринимали все как какую-то игру. Только вот я совсем не та, за кого они меня приняли!

Я - обычная девушка из глубинки!

Когда я оказалась на борту огромной белоснежной яхты, первое, о чем подумала – это то, что правильно говорят: «Бойся своих желаний».

Ведь еще час назад я смотрела в восхищении на белоснежный корабль, мечтая побывать хоть раз в жизни на его борту.

Эта красивая субмарина, которая совсем недавно завораживала своим видом, стала казаться смертельной ловушкой, из которой мне никогда не выбраться невредимой.

– Не бойся, - сочувственный хриплый баритон касается слуха, заставляя обратить взгляд на хозяина каюты. – Никто тебя не обидит.

Я все еще не могу поверить в то, что опасность миновала, поэтому с опаской поглядываю на высокого брюнета. С ужасом понимаю, что с таким даже сопротивляться смысла нет. Слишком большой, слишком мощный…

– Садись, – Волков указывает на стоящее рядом синее кресло.

Не смея перечить, опускаюсь на мягкое сидение, скромно сложив подрагивающие руки на коленях.

То, что это и есть Волков – хозяин яхты, у меня нет никаких сомнений. Именно он командует судном - только этим можно объяснить уверенную и властную манеру держаться. «Не стану плакать перед ним», - почти уговариваю себя, но первый всхлип уже срывается с губ. Предательская крупная слеза катится по щеке.

Заметив, что я плачу мужчина отводит взгляд в сторону и хмурит широкие соболиные брови. Этим жестом он выдает, что именно из тех мужчин, которые категорически не терпят женских слез. Когда я стараюсь незаметно стереть соленые слезы с чувствительной кожи, к моему удивлению, негромко чертыхнувшись, Волков оказывается возле меня. Он садится рядом на корточки и, приподняв двумя пальцами пой подбородок, заглядывает прямо в заплаканные глаза.

– Эй, принцесса! В чем дело? – голос мужчины смягчается, становясь бархатным, обволакивающим.

Обветренное лицо, покрытое бронзовым загаром, оказывается так близко, что на секунду у меня перехватывает дыхание. Приятный аромат свежести касается обоняния, заставляя затрепетать ноздри. Редкого цвета зеленые глаза смотрят внимательно, и я с облегчением отмечаю, что в них нет и намека на жестокость.

- Не надо плакать, – а затем добавляет с лукавой насмешкой. - Пытаешься испортить мне ночь, красавица?

«Это я-то пытаюсь испортить?!» - вскидываю непонимающе взгляд. Или он так шутит? Судя по янтарным смешинкам в глазах – так и есть.

Брюнет наклоняется ближе, и я смущенно замираю.

Никогда не видела таких глаз. Годы, проведенные в открытом море, должно быть, придали этим глазам такой глубокий изумрудный цвет