Сказки - Татьяна Рик

- Каши хочу!

Но тут на помощь Фаине Ивановне примчалась Вероника Дмитриевна, директор школы. А была эта Вероника Дмитриевна строгая, уж такая строгая, что все-превсе её боялись. Она и говорит Ботинку командирским голосом:

- Ну-ка давай дневник, и чтобы без родителей больше не являлся!

Ботинок от этого оторопел, попятился и чуть не застрял в дверях. Но тут в школу влетел молодой учитель Михаил Юрьевич. Он в тот день был дежурным учителем, только он немножко проспал и на дежурство немножко опоздал, зато из-за Ботинка Вероника Дмитриевна этого даже не заметила.

- Родителям в школу нельзя, - сказал Ботинку Михаил Юрьевич, - после уроков зайдите, а сейчас нельзя.

Огромный Страшный Ботинок оторопел ещё больше. Он даже не стал просить каши, он просто растерялся, потому что не знал, что такое дневник и сменная обувь, а уж после уроков заходить ему и вовсе не хотелось. И тогда Ботинок развернулся и полетел, куда глаза глядят. А глаза у него были круглые и голубые, и смотрели они в сторону детского сада.

Огромный Страшный Ботинок толкнул носком дверь и вошел в детсадовскую столовую, где завтракала подготовительная группа.

- Каши хочу! - сказал он громко. Все его услышали и повернули головы. Маленькая Машенька Золотушкина испугалась и захныкала, Даня Барбарискин уронил ложку, Вася Ветрянкин упал со стульчика, а толстая-претолстая нянечка тётя Света заголосила неожиданно тоненьким голосом:

- Ой-ой-ой!

- Ой-ой-ой! - запищала вслед за тётей Светой вся подготовительная группа.

Ботинок страшно расстроился. В конце концов, жалко вам каши - так и скажите, а писк поднимать совершенно незачем! Он ушёл во двор и плюхнулся в песочницу. Из его больших голубых глаз выкатились две круглые прозрачные слезищи. Огромный Страшный Ботинок обиженно шмыгнул носом, расправил свои маленькие крылышки и хотел было улетать, но тут в окошке появился конопатый Даня Барбарискин с тарелкой в руке.

- На кашу, - тихонько сказал Даня, - ешь, мне не жалко, я её всё равно не люблю.

Ботинок ужасно обрадовался. Он встал под окошком, широко раскрыл рот и проглотил всю кашу из тарелки Дани Барбарискина. Тут в окошке показался вихрастый Валерка Кукарекин:

- И мою кашу бери, пока тётя Света не видит. Я тоже кашу не люблю.

За Валеркой к окну подлетела Зиночка Шафранкина. Она любила кашу, но ей было жалко, что ботинок летает голодный. За Зиночкой выстроились в очередь Вася Ветрянкин, высокая голосистая Настя Павлюшкина, Люба Лискина, Славик Кашалотиков - словом, вся подготовительная группа.

- Поразительно, - радовалась в тот день тётя Света, - наконец-то дети полюбили кашу. Пока я ходила к кастелянше, все, как один, подчистили тарелки.

Огромный Страшный Ботинок впервые в жизни был сыт и совершенно счастлив. Он сиял, словно его почистили Огромной Сапожной Щеткой, и уже не казался страшным.

- Ты даже очень симпатичный, - сказала Зиночка Шафранкина и погладила чёрный ботинкин бок.

- Давайте, я вас всех покатаю! - вдруг предложил Огромный Ботинок. Раньше он был грубияном и говорил, словно бандит какой-нибудь:

- Каши давай!

Это вместо того, чтобы сказать:

- Пожалуйста, будьте так добры, угостите меня кашей, если вам не трудно.

Зато теперь он стал вежливым и милым, потому что его пожалели.

Если в Огромный Ботинок могло бы влезть девять второклассников, то детсадовцев в нём поместилось ровно тринадцать. Маленькая Машенька Золотушкина важно восседала впереди всех.

Молодой учитель Михаил Юрьевич сидел в учительской у окна и проверял двести сорок восьмую тетрадь, когда мимо пролетела в Ботинке вся подготовительная группа. Михаил Юрьевич печально посмотрел им вслед и тяжело вздохнул: ему было грустно, что он уже взрослый, да к тому же учитель, и летать в ботинке ему уже несолидно. И потом ещё столько тетрадок надо проверить!

Второклассник Кастрюлькин тоже увидел в окно Ботинок с детсадовцами. Но теперь уже он почему-то не испугался и даже потихоньку помахал Ботинку рукой, пока Марьяна Степановна не видит.

БУРЧИЛЛА

С крыши упала шляпа. По правде говоря, я понятия не имею, как эта шляпа попала на эту крышу. А из шляпы вылезла Бурчилла Бормотуньевна де Ворчунэ - самая знаменитая представительница старинного рода ворчунов, бурчунов, зануд и скрипучек!

Она невелика ростом, длинноноса и слегка мохната, на носу у неё очки, а выражение лица очень надменное: Бурчилла хорошо знает, что в вопросах ворчания ей нет равных.

Итак, Бурчилла вылезла из шляпы, встряхнулась, поправила причёску и, цокая высокими каблуками, отправилась в подъезд дома, с крыши которого и упала шляпа. Она подошла к двери квартиры номер девять, по стене, как муха, взобралась на кнопку звонка и нажала. Звонок запел, но из-за того, что на нём сидела Бурчилла, запел не обычным своим чистым голосом, а хрипло и простуженно. Из квартиры вышел хозяин, дядя Сева. Он огляделся, но никого не увидел. Бурчилла ловко запрыгнула дяде Севе на плечо, а потом перебралась за шиворот. И тут на бедного дядю Севу напала странная малоизученная болезнь под названием ворчунизм. Дядя Сева нахмурился, наморщил недовольно нос и стал ругать сына Сашку за невымытые руки, дочку Аньку за несделанные уроки, кошку Мотьку за то, что сидит на дороге, а жену, тётю Римму, за то, что долго болтает по телефону.

Тут-то Бурчилле Бормотуньевне и пришло в голову перебраться в телефонную трубку.

- Алло! Ты меня слышишь? - говорила в телефон тётя Римма. - И тут она входит, представляешь, и заявляет...

- Ш-ш-ш-ш! - зашуршала в трубке Бурчилла. И тёти Риммина подруга на том конце провода ничего не услышала.

- Она купила картошки! - изо всех сил кричала в трубку тётя Римма.

- Ш-ш-ш-ш! - шуршала мадам де Ворчунэ, и подруга опять ничего не слышала.

- Да нет, не морошки, а картошки! Тьфу! Пропади он пропадом, этот неисправный телефон! - и тётя Римма в сердцах бросила трубку, да так сильно, что Бурчилла кубарем выкатилась оттуда. И попала под ноги к мальчику Сашке. Ну и, конечно, мадам де Ворчунэ тут же проникла к нему под рубашку. Мальчик начал громко кашлять.

- Ах, боже мой! - воскликнула тётя Римма. - Я так и знала, что ты заболеешь! Все оттого, что ты не носишь шарф! Марш полоскать горло!

Сашка поплёлся в ванную. Там Бурчилла выскочила из его рубашки и забралась в водопроводный кран.

- Бр-р-р-пш-ш-у-у-у! - завыл кран.

- Все ты! - напустилась тётя Римма на дядю Севу. - Трубы воют, а ты ничего не можешь сделать!

Тут Бурчилла Бормотуньевна выбралась из крана и принялась раскачиваться на дверце шкафа. Кошка Мотька так испугалась, что забилась под кровать, тётя Римма стала ругать дядю Севу: мол, в шкафу сломан замок, дверца сама открывается...

Видите, как неприятно, когда в доме заводится Бурчилла? Все вещи сразу начинают скрипеть, а люди - ссориться. Как тут быть? Ведь вывести Бурчиллу ещё труднее, чем тараканов! И, может быть, в квартире номер девять все перессорились бы между собой, но тут Бурчиллу заметила младшая девочка Анюта.

Бурчилла Бормотуньевна примеряла маленькую изящную зелёную шляпку, которую девочка Анюта сшила своей кукле Лизе. Мадам де Ворчунэ сидела на кукольном кресле, слегка откинувшись на спинку, и томно разглядывала себя в маленьком зеркале из пудреницы тёти Риммы. Тут-то Аня её и увидела. И, конечно, сначала растерялась. Она-то впервые видела живую Бурчиллу и ничего не знала про её вредоносные качества.

- Ой, какая миленькая, лохматенькая, мохнатенькая! - обрадовалась девочка. Она схватила Бурчиллу и принялась пеленать её, словно младенца, в кукольное одеяльце. Бурчилла хотела было наслать на девочку кашель или икоту, но руки-ноги спелёнуты - не шевельнёшься! Аня положила Бурчиллу в колясочку и повезла на улицу - хвастаться перед девчонками новой куклой. Мадам де Ворчунэ недовольно возилась и хрюкала, злобно сверкала очками и вращала глазами, но распеленаться не могла. На улице Ане встретилась девочка Люся из соседнего дома.

- Ой, какая лапочка! - восхитилась Люся, увидев спелёнутую Бурчиллу. Какой носик! Какие глазки! А можно её распеленать?

Не успела Аня ответить, как Люся ловко развязала розовый бантик на одеяльце. Мгновение - и Бурчилла была свободна. Разумеется, она не стала мешкать! Она подпрыгнула, как саранча, и - ах! - забралась Люсе за шиворот. Но ни Люся, ни Анюта этого не заметили. Они увидели только, что новая игрушка внезапно исчезла куда-то. Девочки долго шарили в траве, но так ничего и не нашли.

- Что вы там ползаете? - раздался вдруг строгий голос. Это шла с работы Люсина мама. - Людмила, марш домой!

- Ну-у-у! Не хочу-у-у! - стала канючить Люся. - Не пойду-у-у! Не-е-ет!

Надо вам сказать, что вообще-то Люся была девочкой послушной и никогда в жизни не хныкала таким противным голосом. Мы-то с вами знаем, что причиной всего была вредина Бурчилла де Ворчунэ, но мама-то этого не знала! Она рассердилась и в сердцах шлёпнула любимую дочь пониже спины, что само по себе, конечно, непедагогично, но, как оказалось, очень действенно. Потому что от шлепка Бурчилла пулей вылетела из-под платья и скрылась в неизвестном направлении.