Старый двор - Богдан Сильвестрович Лепкий

Остановился перед креслом гостя и, закинув салфетку на левую руку, а правой поправляя белый галстук, Ксаверий говорил:

— Снилось мне, будто я пана водил по залам и рассказывал такое, чего бы никому не рассказал. Немало такого, о чем не годится говорить! События, как мертвецы, им стоит покоиться себе мирно в гробу.

Гость дул на горячий чай.

— А скажите мне, Ксаверий, сколько лет прошло с тех пор, как учительница утопилась в пруду?

Ксаверий вытаращил глаза.

— Учительница?

— Та немка, знаете, с которой панский сын хотел завести роман.

У Ксаверия чуть чайник не вылетел из рук.

— Много, очень много, я еще дворецким был.

— А жив ли еще кто-нибудь из родственников девушки, которая зарезала себя в гостиной?

— Той девушки? Жив ли? Не знаю, простите, не знаю.

— А видели ли вы ту даму, что ночью натирает паркет?

Ксаверий закашлялся, мелко застучал ногами и выбежал в другие покои. Слышно было, как он шептал беззубыми губами:

— Господи Иисусе! Господи Иисусе!

* * *

Гость доел завтрак, походил по пустым покоям, еще раз осмотрел портреты и позвонил в тот колокольчик, на котором звонарь, католик, вырезал всю свою мысль о диссидентах[7]. На пороге появился Ксаверий.

— Я не могу ждать до вечера. У меня важные дела в городе. Поклонитесь господину управляющему и скажите, что я напишу ему письмо. Если появится хороший покупатель, пускай продает. А теперь пошлите в деревню и наймите мне коней к станции.

— Хорошо, прошу пана. Но лошадей нанимать не надо, потому что и так должна выехать наша повозка за паном управляющим. Вышлем скорее, и пан ею поедут, а кони до вечера отдохнут в заезжем доме.

— Тем лучше. Благодарю вас, Ксаверий. Отдайте мой чемодан извозчику, а я пока пойду пройдусь.

— Как пан прикажут.

— Благодарю вас за труд. В столовой под тарелкой — для вас, а возле вазы — для служанки. Будьте здоровы!

— Счастливого пути пану! — Ксаверий побежал вперед и открыл калитку.

— А все же жалко, что пан не купят двор. Пойдет в чужие руки…

В середине аллеи гость обернулся и еще раз взглянул на старый двор, облитый золотыми лучами летнего солнца.

В калитке все еще стоял Ксаверий.

«Уйдет в чужие руки. Неужели я свой?»

Прошел аллею, и взволновавшиеся колосья сорвали его мысли, как море лодку, и понесли по миру. А он гладил колоски рукой и радовался буйным и налитым колоскам.

Здоровался с каждым встречным крестьянином, а люди удивлялись, откуда взялся такой вежливый пан.

— Наверное, не местный, — говорили.

©Богдан Лепкий

Примечания

1

Клубные кресла (польск., сокр.) — мягкие, просторные, с низкой наклонной спинкой и большими подлокотниками, зачастую обитые кожей кресла. — Здесь и далее прим. книгодела.

2

Обои (польск.).

3

Горностаевые (нем.).

4

Клячник — подушечка для коленопреклонений во время молитвы, обычно с аналоем.

5

Мандатор — уполномоченный служащий в имении, который выполнял административные и полицейские функции.

6

«Расходы» были больше «доходов» (лат.).

7

Здесь: исповедующие протестантскую религию.