Любовь по правилам и без - Гауф Юлия

– Ну ма-а-ам, – надулась Катя, и дернула Егора за рукав: – Скажите ей!

– Говорю: присоединяйтесь, – мужчина как-то по-доброму мне улыбнулся. – А то несправедливо получится: мы работаем, а вы – отдыхаете. Давайте, Настя, покажите ребенку пример. Или вы не справитесь с задачей слепить шар?

– Я не справлюсь? Я? Пф, – я достала из кармана свои утепленные перчатки, надела их, и принялась за лепку.

Так, ну и как это сделать?

– Хм, – я слепила снежок, наклонилась, сгребла еще снега, и принялась формировать шар побольше, прислушиваясь к трепу за спиной.

Катька, молчавшая месяц, дорвалась, и устроила настоящий допрос. И мне бы его остановить, конечно, но… нет! Пусть меня сосед плохой матерью считает, пусть думает что я ращу нахалку, но дочку я больше в жизни не стану затыкать!

– А кем вы работаете? – прощебетала Катя.

– У меня свой бизнес в сфере айти.

– С компьютерами работаете?

– Можно и так сказать.

– А сколько вы зарабатываете? – выдала Катька.

Я фыркнула. Смотрим мы одного интервьюера на Ютюбе, Катя видимо у него коронный вопрос и позаимствовала.

– Не бедствую.

– А точнее? – надавила Катя.

Я обернулась, и скорчила прошупрощебное выражение лица, на что сосед только хохотнул.

– Назвать сумму? – спросил он.

– Было бы неплохо.

– Ладно, – он наклонился, и прошептал что-то Катьке на ухо.

Это недостойно взрослой женщины, но во мне взыграло любопытство пополам с возмущением – а что это он Кате говорит о заработке, а во всеуслышанье, чтобы и я узнала – нет?!

– Что за секретики? – подала я голос, и дочка взглянула на меня самодовольно.

– Тебе дядя Егор если захочет – скажет сам, мам. Лепи давай.

Вот зараза, а!

– А своя квартира у вас есть?

– Есть.

– А сколько комнат?

– Три.

– Всего-то? – возмутилась Катя, и я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Еще несколько вопросов, и мне придется прекратить это безобразие.

– Я один живу, ребёнок. Когда нет жены и детей, скажу уж как есть, мужику хватает шалаша, а у меня – трешка.

– Значит, детей у вас нет. А жена была?

– Катя, – покачала я головой. – Хватит. Простите, Егор.

– Ничего. Жены нет и не было.

– А почему не было?

– Катя! – надавила я.

– Не до того было, – ответил моей дочке Егор.

– А…

– Кать, лучше расскажи нам о своих одноклассниках! – прервала я отбившуюся от рук дочь. – Катя, кстати, сейчас на домашнем обучении. Но раз уж заговорила, то в январе можно вернуться в школу. Да, Кать?

Катя пожала плечами, и снова дернула Егора за рукав.

– Дядя Егор, покажите маме, как нужно шар катать. А то снеговик у нас будет безголовый.

Егор оставил свой шар, подошел к моему позорному мутанту-снежку, и принялся катать его по снегу.

– Вот так. Катайте, снег налипнет сам. Может, на ты перейдем? – спросил он тихо, и я кивнула. – Ты говорила что Катя на домашнем обучении, и что-то о том, что она заговорила. О чем это ты, если не секрет?

– Не секрет, – ответила я полушепотом. – Во-первых, я извиниться хотела, что дочке позволила такие вопросы задавать. Не решалась я осадить её. Катя молчала месяц. Почему молчала я не хочу говорить, это…

– Личное?

– Да, – поморщилась я. – Личное и неприятное. Со мной дочка не говорила до вчерашнего вечера. Вчера вытащила из нее пару слов, и всё. Но с тобой, – я пожала плечами, недоумевая, чем же привлек Егор мою дочь, – сам видишь – болтает, не в силах замолчать. Потому она и на домашнем обучении, кстати. Перешла во второй класс, поучилась, а потом замолчала. Пришлось самой взяться за её обучение.

– И как? – Егор перекатил свой шар поближе к моему.

– Программу второго класса я осиливаю, – поделилась я. – Тяжеловато, конечно, в тишине учить ребенка. Но те же четверостишия, которые она должна наизусть учить и читать, я разрешаю ей записывать по памяти. Так и проверяю знания, которые она должна заучивать. Справляюсь. Но надеюсь, тишина позади. И, кажется, благодаря тебе.

– Ты мне льстишь, – сосед улыбнулся так обаятельно, что я забыла на мгновение про снежный шар.

Егор симпатичный, конечно, но я на радио работаю, и работаю давно. Потому знакома со многими селебрити. В тусовке редко можно встретить некрасивых людей. То есть, прививка у меня есть, и на внешность я не ведусь лет с двадцати.

Но в этом мужчине… нет, я не влюбилась, едва ли я сейчас вообще не это способна, сердце еще кровоточит, но я не могу не заметить, что в Егоре есть не только внешность. Есть самое главное – обаяние и, пожалуй, доброта.

От доброты я отвыкла еще в детстве, наверное. Мужчины этого качества обычно стесняются. Рисуются бэд-боями, или выпячивают цинизм. А добро если в них и есть, то они тщательно его скрывают за ухмылками и раздевающими взглядами, к которым я тоже привыкла.

А этот мужчина… непривычный, пожалуй. Да, именно непривычный для меня, не вписывается он в ту картину окружения, которое я долгие годы видела рядом с собой.

Может, у меня обморожение? Или я на зимнем солнышке перегрелась? Или меня так пришибло радостью за дочь, что я делаю такие выводы о незнакомом мужчине после получаса общения?

Нет, – подумала я, глядя в его глаза. Мне это точно не мерещится. Мы с Катей встретили хорошего человека, который, возможно, станет нашим другом.

– Еще немного, и голова будет готова. Пойду Кате помогу, – сказал Егор.

Катя обрадовалась помощи, вместе они долепили шар, а затем мы, посмеиваясь, слепили все запчасти в одно целое.

– Так, нужны глаза и нос. Угольки и морковь, да?

– Еще ведро бы, – сказала я.

– А давайте слепим снеговику снежную бабу и маленького снеговичка, а? – предложила Катя.

Мы с Егором переглянулись. Я уже было хотела переключить Катю на что-то другое, ведь как бы я ни дорожила тем, что мой ребенок заговорил, границы нужно видеть. Егор сюда приехал отдыхать, у него могут быть иные интересы. Да и добрый он, это я уже поняла. А добрые люди редко могут отказать, оттого им на шею и садятся такие вот наглые девочки, как моя Катя.

– Кать… – начала я, но Егор покачал головой, намекая мне, чтобы я замолчала.

– Предлагаю вот что: мы заходим в дом, пьем чай, греемся. Затем я найду бутафорию для снеговика, доделаем его, а то бедолага без лица стоит. И подумаем – готов ли он к тому, что к нему присоединится снежная баба, или снеговик останется гордым одиночкой. Ну как вам мое предложение?

Мужчина кивнул на свой дом, но я вспомнила о гостеприимстве. И, что не маловажно, о том, что обычно, каким бы мужик не был добрым и обаятельным, обычно у них у всех ничего нет к чаю, а в холодильнике из продуктов только майонез и покупные пельмени.

– А давай лучше ты к нам. У нас с Катей и чай, и кофе, и горячий шоколад. Да и пообедать бы не помешало. Приглашаем к столу, – я несколько смутилась, но не отступила от идеи отблагодарить Егора за состояние моей дочери, пусть бы и таким пустяком как обед.

Он не стал отказываться. И, опираясь на трость, пошел вместе с нами к дому.

– Мам, он классный, – прошептала Катя, но так громко, что её, я уверена, Егор услышал. – Скажи же, да?

Спорить я не стала. Классный, да.

Какой-то женщине точно повезет встретить этого мужчину.

Глава 7

– Кать…

Молчит.

– Котька, давай фильм посмотрим?

Кивок, и… тишина в ответ.

– Или погуляем? – не отстаю я.

Дочка пожала плечами, а я кулаки сжала под столом. Достало! Дерьмовая я мамаша, но терпение моё истончается. Иногда… черт, иногда, особенно сегодня, мне дочку встряхнуть охота!

– Кать, почему опять молчим, а? Вчера вон как бодро болтала, прям фонтан красноречия. Ка-а-ать, ну что опять не так?

Дочка вздохнула, но не ответила.

Психолог говорила, что дочка не издевалась надо мной, когда молчала. Она правда не могла говорить из-за стресса. Но еще дело в том, что хоть Катька меня и не винит в крахе семьи, подсознательно она винит меня в том, что я её не защитила.