Двойник - Дана Посадская

— Волосы? Выпить? — Белинда нахмурилась. — Что ты себе позволяешь? Только этого мне не хватало. И убери с лица эту жалостливую гримасу. Со мной всё прекрасно. Или ты сомневаешься?

— Нет, как можно!

— Вот именно. Так-то лучше. Так что случилось? Что-то с Клотильдой?

— Не знаю… Боюсь, что да… По крайней мере, это очень важно. Помните, — смущённо и даже с опаской начала Вивиана, — вы спросили, откуда я знаю про предложение, которое…

— Вивиана!!! — простонала Белинда. — И ты туда же?! Ты же сказала, что это важно!

— Важно! — Вивиана вскинула руки в умоляющем жесте. — Я хотела сказать, что тот дух ручья, впадающего в океан, в котором я…

— Мне это абсолютно безразлично!

— Но он сказал, что вы передумали! — закричала Вивиана. — Что вы приняли предложение Повелителя морей! А я ведь знала, что это невозможно! Что вы в замке!

— Повтори. — Губы Белинды стали, как воск. — Я — приняла предложение. Я?!

— Нет, — послышался вдруг до боли знакомый голос из кресла, стоявшего в самом углу, в нише глубокой бархатной тени. — Предложение приняла я.

Гибкая фигура соскользнула с кресла и распрямилась, как свежий цветочный стебель. Сделала несколько лёгких шагов и замерла прямо напротив Белинды.

Перед Белиндой стояла она сама.

На какой-то миг все чувства и мысли Белинды затопило одно, абсолютно нелепое и неуместное чувство. Нелепый детский восторг. Всё её тщеславие взмыло к небесам, расправляя пышный павлиний хвост.

Это было… это было волшебно. Мечта, ставшая явью. Наконец-то, наконец, после стольких веков. Не отражение в зеркале, ей давно недоступное. Не призрачный образ, вызванный магией. Она, она из плоти и крови. Ослепительная, как никогда. Её кожа, её нежная светящаяся призрачная кожа — отражение луны в ночном колодце. Её губы, как они горят раскалёнными углями… И волосы, что за волосы! Живой огонь, опаляющий контур лица, лижущий плечи, мечущий искры в глаза. Глаза…

Она посмотрела в глаза.

И тут же это безумие кончилось. Убаюканный гнев пробудился, грозно забил хвостом, вспорол её грудь ледяными когтями. Нет, не она. Это обман. Гнусная, ничтожная подделка. Издёвка. Имитация. Иллюзия.

Не её мысли мелькали за чёрными окнами глаз. Не её чувства изгибали жгучие губы. Не её воля, не её сущность.

Фальшивка, фальшивка!

Самозванка. Воровка. Как она смела?!

— Клотильда.

Это она сказала? Нет. Не может быть. Какой жалкий шёпот.

Жалкий?! Ни за что. Никогда.

— Нет, — этот голос больше похож на её, чем тот, что срывается с губ. Невозможно. Какой цепенящий холод внутри. Что она говорит?

— Нет. Не Клотильда. Белинда.

— Белинда?

— Да. Теперь я Белинда. Ты.

— Я?! Я? — Она ощутила лишь пустоту и холод. И вдруг что-то внутри надломилось. Что-то тёплое, трепещущее зародилось в глубине её. Что-то важное — сейчас, сейчас. Ещё немного — и она поймёт.

Клотильда тоже, казалось, это ощутила. С лица, смотревшего на неё — нет, не её, не её лица, поползла маска. Что-то обнажилось. Как будто зубастый череп под кожей.

— Посмотри на меня. Посмотри внимательней. Запомни это лицо. Теперь это моё лицо. Помнишь? Ты всегда была сильней и красивей меня, — вдруг прошипела Клотильда уже своим, настоящим голосом, забытым за прошедшие века. Что-то гнилое, низкое, грязное рвалось из её глаз наружу. — Но тебе было этого мало. Ты отняла у меня всё — магическую силу, лицо, даже голос. Но теперь настал час моего торжества. Теперь я стала такой как ты — и даже более того. Я стала тобой! Тобой!

Несколько секунд Белинда смотрела ей в глаза — в свои глаза? Нет, в глаза Клотильды. Клотильды! И вдруг… расхохоталась, безудержно, свободно, по-девчоночьи. И тут же ощутила, как этот горячий смех растапливает ледяную корку гнева в её груди, заставляя кровь с новой силой струиться по жилам, а глаза — настоящие, неповторимые, — гореть, как никогда.

— Клотильда, Клотильда! — проговорила она, наконец, вытирая набежавшие от смеха слёзы. С каждым словом сила возвращалась к ней, а всё остальное исчезало без следа. — Неужели ты сама веришь в эту чушь? Хоть на секунду? Ведь это же просто нелепо. Ты стала мной! Опомнись, Клотильда, милая, посмотри на себя! Это же обман, фикция! Иллюзия, созданная силой короны — и больше ничего! На самом деле ты всё та же, Клотильда. Ты — то, что ты есть. А знаешь, что ты такое? Ничто! Ровным счётом ничто, пустое место. Тебя просто нет. Я всегда так считала, а сейчас ты сама мне это доказала. Ведь если бы в тебе было хоть что-то своё, хотя бы на йоту… — Она скривила рот в притворном сожалении. — Ты ведь могла создать себе любой образ Клотильда, абсолютно любой. Но единственное, что ты смогла — это скопировать меня. Стать моей тенью, моим повторением. Тебя по-прежнему нет, Клотильда! Есть только я и моё отражение, которым я могу теперь без помех любоваться. Кстати, спасибо тебе за это.

Бессильная ярость исказила лицо Лжебелинды. Такой гримасы эти черты не знали. Ярость — да, и не раз, но бессилие?

— Мне всё равно, что ты говоришь, — произнесла Клотильда, пытаясь тянуть слова с ленивой надменностью, свойственной Белинде. Но голос её то и дело срывался на кошачий мяв. — Можешь считать меня кем угодно. То, что сейчас, в любом случае лучше, чем причёсывать вам… тебе волосы, чистить туфли и носить завтрак в постель. И я не никто, я теперь ты, ты! У меня вся твоя сила, поэтому тебе меня не уничтожить и не отнять у меня корону. Ты ведь уже поняла это, правда? Пусть я подделка, как ты говоришь. Но очень скоро подделкой станешь ты! Я вступлю в брак с Повелителем морей. И когда сила Чёрной короны объединится с силой океана, ничто и никто меня не остановит. Я истреблю и тебя, и весь Чёрный род. Ты будешь молить меня о пощаде. И тогда я, быть может, тебя пощажу… и сделаю точно такой, какой была я. Немым чудовищем с кошачьей головой. Да, да. Именно так!

— Браво, браво, моя дорогая, — Белинда склонила голову и демонстративно поаплодировала. — Великолепно! Подумать только. Даже на месть у тебя не хватает своей фантазии. И ты полагаешь, что действительно сможешь сразиться с Чёрным родом и встать на моё место?!

— Увидишь, — бросила Клотильда. — А теперь мне пора. А вот тебе лучше остаться здесь. Всё равно тебе некуда идти. Скоро поймешь.

— Ну, подожди, — капризно вскричала Белинда, — Дай мне ещё на себя полюбоваться!

Но Клотильда уже растаяла в воздухе.

Белинда медленно встала. Скрестила руки на груди. Постояла, словно в раздумии, осмотрела внимательно комнату. Её взгляд упал на кресло, в котором возникла Клотильда. Белинда глубоко вздохнула, — и кресло с треском взорвалось, превратившись в бушующий рыжий костёр.