RealRPG: Я убью Систему 1. Сдохни или умри - Алексей Пислегин

– выдохнул отец, и ударил крыльями. Нас с Леной подхватило мощным потоком ветра – мягко, словно подушками – и бросило в окно. Раму с грохотом вырвало из стены, миллионом осколков взорвались стёкла, но нам вреда не причинили.

Лена взвизгнула и с перепугу пальнула куда-то – спасибо, что не в меня. Я от неожиданности до хруста прикусил язык. Мимо замелькали этажи – один, второй, третий… Мы жили на девятом.

– Макс! – закричала сестра. Я не ответил. Язык было так больно, что слёзы выступили, и испугаться я толком не успел. А потом падение резко остановилось, и нас аккуратно отпустило на асфальт. Ветер развеялся, разметав напоследок окурки и шелуху семечек перед подъездом.

Лена опять выматерилась.

– Пандь, – буркнул я, и поморщился из-за больного языка. – Рот тебе с хозяйственным мылом помою.

– Угораешь? Да тут… – что именно “тут”, она не сказала – видимо, слова не нашлись. В этом я Лену понимал полностью. Молча ткнул пальцем в сторону скамейки у подъезда.

Там сидели две бабки, вечно ворчащих по любому поводу. Только вот, сейчас они не офигевали от нашего чудесного спуска с девятого этажа, как и с того, что недалеко от них рухнули оконная рама и острые осколки стекла. Старушки замерли на месте. Не просто без движения сидели – а зависли, как на паузу поставленные. Не моргая, с открытыми ртами. И не дыша.

– Ты тоже это видишь? – уточнил я. Шагнул к правой бабуле, ткнул её пальцем в морщинистую щёку. Она не отреагировала, даже зрачки не шелохнулись.

Надо ли говорить, что серо-красный фильтр наложился на обеих бабуль?

Я оглянулся: людей на улице было полно. Пенсионеры, парочки, компашки наших ровесников, дети, мамочки с колясками – все они замерли без движения под серо-красным фильтром.

Чёрт его знает, что будет, когда мир отомрёт. Он ведь отомрёт? Не просто так же отец нас в людное место отправил?

Вот мы переполох создадим, если окажемся где-нибудь в торговом центре, когда трещащая по швам реальность вернётся в норму: одетые в милитари-стиле, с карабинами, рюкзаками и разгрузками с запасными магазинами. Полиция загребёт – сто процентов.

И доказывай потом, что мы не фанаты “Доки 2”.

Только, я никуда бежать и не собираюсь.

– Это-сон-это-сон-это-сон, – завела Лена аутичным речитативом. И вскрикнула, когда я её ущипнул. – Больно!

Я не ответил, посмотрел вверх, найдя окна нашей квартиры. Кажется, там что-то сверкало, будто кто-то щёлкал туда-сюда выключателями.

– Папа… – произнёс я одними губами.

Какого вообще хрена происходит? О чём он молчал? Зачем вообще молчал?! И кто он?!

Да, обычный мир – привычный и логичный, понятный и рациональный – за секунду рухнул, и в голове осталась такая каша, что разбираться даже не хотелось. Ясно было только одно – и это я сказал вслух:

– Надо вернуться. Помочь отцу.

– Я… Я не знаю, – отозвалась Лена. – Он сказал бежа… Ой!

– Ты чего? – я оглянулся на сестру.

– Небо, – выдавила она. – Глаз.

Я задрал голову и проследил за её взглядом. То, что небо практически чёрное, заметил, ещё когда в наши окна пялился, но особо не обратил внимания. Все цвета изменились, и это я уже воспринимал, как должное. Мой отец швырялся чёрной паутиной и отрастил крылья – вот что сильнее всего почву из под ног выбивает.

А потом я заметил… солнце?

Ладно, ясно же, что нифига это не солнце. Нужно просто разрешить себе поверить собственным глазам. А поверить, сцуко, нифига не просто, когда они видят то, что противоречит… Противоречит вообще всему.

В небе вспух огромный пульсирующий глаз. Голубой – полностью, без разделения на белок и радужку, но с вертикальной чертой зрачка. Он будто высматривал что-то, двигался дёргано и неестественно. Вдруг – замер.

Уставился прямо на нас с сестрой.

– Макс! – взвизгнула Лена.

– В подъезд! – рявкнул я. Знал, что сестрёнка мне подчинится. Нельзя отца оставлять с теми червями, чем или кем бы они ни были. Хоть – похитители тел из другого измерения. Хоть – высшая форма жизни. Хоть – геи-нигеры из открытого космоса, блин! Вместе справимся – и будем решать, что делать дальше. Втроём, а не разделённые. И он ещё замучается объяснять, что за бред происходит.

И что там с мамой.

Я рванул к двери подъезда, но тут же затормозил.

– М-мать!

Дверь покрыло синее свечение.

– Что теперь? – Лена врезалась мне в спину. Голос у неё дрогнул.

Я полез в карман за подъездным ключом – и не нашёл его. Ну точно, он дома, на столе…

– Пандь, ключ с собой?

– Нет.

Да твою то мать!

– Ищи у бабуль. Они против не будут.

Сам я, чтобы не терять время, схватил ручку двери, ногой упёрся в стену. Никогда не ломал магнитные замки – но представляю, как это делается. У нас, правда, дверь новая. Точно знаю, что уже не один алкаш, забывший ключи, с нею не справился.

Нервировало сияние прямо перед мои лицом – но оно ещё не стало ярче – как недавно совсем, дома. Значит, время есть.

Я с силой дёрнул ручку двери, потом ещё раз, ещё.

Не поддавалась. Вообще ни в какую!

– Нашла!

– Супер!

Над нашими головами вдруг оглушительно бахнуло. Мы подняли головы – и замерли на миг.

– Папа… – тихо выдавила сестрёнка, и в её глазах заблестели слёзы.

Я выругался, прыгнул к Лене и, сбив с ног, накрыл её собой. Вокруг зазвенело, загрохотало, что-то увесистое прилетело мне в спину. Точнее – в рюкзак, не причинив вреда.

А потом всё стихло, только едва слышно всхлипывала сестрёнка.

Я механически поднялся. Всюду валялись почерневшие неузнаваемые обломки, битое стекло. Одну из старушек чудом не задело, только присыпало гарью. У второй в голове появилась вмятина – будто у спустившего воздух футбольного мяча.

Я с отстранённым равнодушием отметил, что должен быть шокирован. Но… Нет. Я поднял голову. Весь мир сузился до окон нашей квартиры. Они пылали, и к чёрному небу валил чёрный дым.

Внутри разом что-то оборвалось, в животе похолодело, и заворочался холодный склизкий комок. Лена поднялась на ноги, вцепилась в мою руку – и сжала пальцы с не-девчоночьей силой.

Голливудских криков “Не-е-е-ет!” и прочей театральщины не было. Мы… Мы просто охренели. В реальность происходящего не верилось совсем.

А потом среди запаха гари нос уловил резкую