Смотри на меня - Джеймс Кэрол

Тэйлор засмеялся. Мы выехали из ангара, и звук двигателя стал больше похож на приглушенный рокот, чем на тарахтение. Солнечный свет заливал все вокруг, и я надел очки.

– Оставьте вы эту затею, Уинтер. Все равно не догадаетесь.

– Это похоже на вызов.

– Это не вызов, это факт.

– А ты готов свои слова подкрепить деньгами? Пятьдесят долларов.

– Пятьдесят? Это несерьезно. Как насчет двухсот?

– Ты уверен, что можешь позволить себе потерять двести долларов при твоей зарплате?

– Я точно не проиграю, – с утробным смехом сказал Тэйлор.

– Хорошо, вот тебе условия пари. Если я не угадаю твое имя к моему отъезду, я буду счастлив заплатить тебе двести баксов.

Я протянул руку, и Тэйлор снова мягко утопил ее в своей ладони.

– Можете прямо сейчас платить, Уинтер. Незачем зря терять время и силы.

Я улыбнулся и откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь теплыми лучами солнца на лице.

– Будешь смеяться, я только что хотел сказать тебе то же самое.

6

Выехав с аэродрома, уже через пять минут мы были на главной улице города – Мейн-стрит. Мы двигались с юга на север и ни разу не превысили скорость. Первым зданием была церковь, а на первом же билборде красными полутораметровыми буквами было написано: «ИИСУС УМЕР ЗА ТЕБЯ! ТЫ ГОТОВ УМЕРЕТЬ ЗА НЕГО?»

Обычно, стоит только забраться так глубоко на юг, тебя со всех сторон обступает нищета. Маленькие города просто вымирают, как после чумы, и это факт. Повсюду заброшенные, полуразрушенные здания, сплошь и рядом видишь заколоченные окна и двери магазинов. Частные дома – обветшалые, с грязными, запущенными лужайками и заржавевшими заборами из проволоки.

Но в Игл-Крике все было совершенно иначе. Куда ни посмотри, везде свежеокрашенные строения, окна которых блестят чистотой. Дорога настолько ровная и гладкая, как будто ее перекладывали неделю назад.

Парк в центре города располагался в окружении сверкающих под полуденным солнцем зданий – больших и серьезных сооружений серого и белого цвета, так контрастирующих с приземистыми двухэтажными домами на всем протяжении Мейн-стрит. Это были здания суда, мэрия и библиотека.

Центральное отделение полиции Игл-Крика находилось по соседству со зданием суда. На парковке перед ним стояли несколько патрульных машин и внедорожник. Окружная полиция явно подсуетилась в свое время и закрепила за собой черный цвет, в который окрашиваются машины и форма, поэтому городскому управлению пришлось довольствоваться желтым. Черная машина смотрится более выигрышно. Как и все остальные объекты Мейн-стрит, автопарк полицейского управления сверкал так, как будто только что сошел с конвейера.

В центре парка стоял белый памятник какому-то строгому мужчине, и рядом на флагштоке висел национальный флаг. Ветра не было совсем, и флаг просто безжизненно свисал с флагштока. Его цвета были настолько яркими, что слепили глаза. Трава была пострижена так идеально, что хоть в гольф на ней играй.

Мы продолжали продвигаться на север, и здания снова сменились на двухэтажные. На первых этажах располагались магазины, на втором – квартиры. Полицейский участок окружного управления располагался в большом здании в северном конце Мейн-стрит.

Тэйлор въехал на парковку за зданием и встал рядом с другими полицейскими автомобилями. Слева от нас их было четыре, а справа – пять. Модельный ряд представляли седаны и внедорожники, при этом самой старой машине было года два, не больше. Подобный автопарк предполагал инвестиции в размере сотен тысяч долларов.

На другой стороне парковки в два ряда стояли автомобили, не принадлежащие полицейскому управлению. Среди них новых машин не было. По большей части им было больше пяти лет. Почти все были американского производства самых разных марок, моделей и состояний. За одними хозяева ухаживали любовно и ревностно, а другие машины явно требовали внимания.

Выйдя из машины, мы оказались в самом пекле. По моим предположениям, было не меньше сорока градусов. Полуденное солнце жарило так, что было трудно дышать. Я вспотел, не успев даже пересечь парковку. Оказавшись в спасительной прохладе кондиционируемого помещения, я вытер капли пота со лба. Было и впрямь очень жарко, но убивала не жара, а влажность.

Диспетчер за стойкой сообщил, что шериф Фортье нас ждет. Тэйлор повел меня через лабиринт коридоров к двери из дымчатого стекла и нанесенной трафаретом надписью: «Шериф Питер Фортье». Тэйлор постучал, и голос по ту сторону велел нам войти.

Оформление офиса Фортье было безукоризненно. Впрочем, то же самое можно было сказать и про остальные помещения участка. Львиную долю пространства занимал аккуратный дубовый стол и большое кожаное кресло. Лотки с входящими и исходящими документами были в полном порядке. Побеленные стены были и в самом деле белыми, а люминесцентную лампу явно недавно мыли.

Одна из стен была занята фотографиями лодок и рыб. На каждой из них присутствовал Фортье – либо стоя за штурвалом в потертой голубой кепке с вышитым красным якорем, либо в той же кепке, но уже демонстрируя дневной улов. Я заметил огромную разницу между хмурым человеком, сидящим сейчас за дубовым столом, и улыбающимся загорелым рыбаком на фотографиях.

Фортье вышел из-за стола и пожал мне руку. У него была медвежья хватка, и я был готов услышать хруст костей. Он исподтишка осмотрел меня с ног до головы, явно стараясь сделать это незаметно для меня. Но я привык, что меня рассматривают, поэтому никаких отрицательных эмоций не испытал.

Пока Фортье осматривал меня, я наблюдал за ним. Ему было около пятидесяти пяти, рост метр шестьдесят пять, то есть на десять сантиметров ниже меня и на целых тридцать пять сантиметров ниже Тэйлора. Поставь нас в ряд – и мы были бы похожи на трех медведей. У него были седые волосы и красноватая кожа, загоревшая за время долгих рыбалок. Кожа была упругая, сияющая, на щеках – румянец. Форма была в безукоризненном состоянии, сидела на нем идеально. Ботинки были вычищены до блеска.

При этом он выглядел уставшим, как будто из него выбили всю мощь. Вряд ли он будет выдвигать свою кандидатуру на пост шерифа на следующий срок. И даже если раньше у него были другие планы, случай с Сэмом Гэллоуэем склонил чашу весов в другую сторону. Ему явно хотелось забыть о проблемах реального мира, чем он, скорее всего, и занимался, рассматривая целыми днями фотографии на стене и мечтая о том, чтобы всю оставшуюся жизнь ловить марлинов и пить бурбон.

– Спасибо, что нашли возможность приехать так быстро, – сказал Фортье.

– Пожалуйста.

– Должен признать, я удивлен. Когда я писал вам, я почти что не рассчитывал на успех. Я знаю, что вы работаете с серийными убийцами, а в нашем случае он не серийный… Но я знал, что вы в Южной Каролине, и, раз уж от Чарльстона до нас всего один небольшой перелет, я подумал, а почему бы и нет. Я ничего не теряю. В общем, если мы чем-то можем помочь или вам что-то понадобится, только скажите.

Речь звучала заранее отрепетированной, будто он все утро ее повторял.

– Серийные преступники, – сказал я.

– Не понял?

– Любые серийные преступники – я работаю со всеми: похитители детей, насильники, поджигатели, убийцы. Неприятно приносить плохие новости, но и в вашем случае речь идет именно о серийном убийце.

– Как вы это поняли?

– Потому что убийство Сэма – театральное представление. Вот вам вопрос: что случится, когда обратный отсчет закончится на нуле? – по его выражению лица было видно, что этот вопрос уже приходил ему в голову, и он пришел к тому же ответу, что и я. – Если его не поймать, причем быстро, он будет убивать снова и снова. Он будет продолжать до тех пор, пока его не остановят. Поверьте, Сэм – это только начало.

– То есть вы не думаете, что это разовый случай?

– Без вариантов.

Фортье на глазах как будто уменьшился в размерах. Очевидно, он надеялся на другой ответ. В то же время ничего из сказанного мною не стало для него сюрпризом. Если бы это убийство было разовым, это облегчило бы ему жизнь. Одно убийство – это, безусловно, головная боль, но серия грозила стать настоящим кошмаром.

– Как отреагировала пресса? – спросил я.

– Пока все тихо. В городе выходит еженедельная газета «Вестник Игл-Крика». Ее чуть ли не в одиночку издает Гарри Спиндлер, и он чаще пьет, чем пишет. Следующий номер выйдет только на следующей неделе. И если к тому времени у него будет что поместить на первую полосу, у нас никаких проблем возникнуть не должно.

– А окружная пресса?

– Ближайшие крупные города – Шривпорт и Монро. В Игл-Крике редко что-то происходит, поэтому сомневаюсь, что тамошние журналисты найдут наш город на карте.

– Но наш случай грозит стать исключением.

– Я уверен, что, если они появятся здесь, я все улажу.

Я не сомневался, что так оно и будет. Мой опыт говорил о том, что среднестатистический шериф на пять процентов является полицейским и на девяносто пять – политиком. Хоть Фортье и производил впечатление человека в безнадежной ситуации, он накопил достаточно опыта, чтобы, не напрягаясь, общаться с прессой.