Единственная. Твоя (СИ) - Мун Эми

По правую руку, рядом с окном, стояла угловая полка, а на ней не меньше десятка рамок.

В глаза сразу бросилось «СибГМУ»… Медицинский! Так что же это выходит, старушка — божий одуванчик — действительно врач?!

— А ты как думала, милая? — фыркнули за спиной. — Поди-ка, за шарлатанку меня приняла, в брехуньи записала. Говорю же, врач я. Общей практики. Ещё курс лекций по акушерству и гинекологии прошла, и даже опыта набраться успела. Тут, знаешь ли, больше сотни семей живёт. Детки каждый год родятся.

— Простите, — кое-как выдавила Любава.

А сама глаз от грамот оторвать не могла. С красным дипломом во главе…

И Рада тут живёт?! А ведь такую карьеру построить могла!

— Ну, долго ли стоять будешь? — хмыкнула женщина. — Остыло все.

Любава осторожно пристроила чемодан у стенки и пошла руки мыть. Крохотный умывальник ютился в самом углу.

— А почему вы не в городе живёте, — не выдержала любопытства.

— Зачем? Тут не хуже, а помощи иной раз больше требуется. Мой Горислав, да хранят его боги, так раны шил, да кости правил — любой хирург позавидует. Тоже с образованием. Тут, милая, ты ни одного неуча не найдешь, не ищи даже. У каждого аттестат. Данияр вот политех заканчивал…

Любава чуть в умывальник не вцепилась. Политех. Отлично. Ей зачем об этом знать? А перед глазами мелькнула круглая, как колобок, девица. И ее внимательный взгляд из-под точеной брови. Предостерегающий такой.

Напрасно. Ей этот медведь хамоватый и даром не нужен! Пусть хоть гарем из девиц держит.

— Ясно, — дернула плечом, отгоняя внезапно вспыхнувшую злость. — А мама моя и папа тоже университет окончили? Странно, но они об учебе никогда не вспоминали, а я не спрашивала…

Стружки завивались тугой спиралью и падали на траву, устилая ее светлым узором. Гладкое дерево ласкало пальцы — ни зазубринки, ни занозы, и взгляд цепко выхватывал места, где ещё ножом пройтись надо. Хорошо получится… А толку?

Чуткий слух уловил едва слышный скрип и лёгкий шаг следом. Сейчас явится… Нож вильнул, срезая лишнее. Черт!

В спину как дробью ударило тягуче-нежное:

— Данияр…

Зверь вскинулся, как от удара. Прошёлся когтями по измочаленным нервам и глухо заворчал.

— Слушаю, — вытолкал из себя.

— Пойдем, темнеет уже. Я постель расстелила…

Глухой рык вибрировал в горле раскатами грома, но Данияр отложил нож в сторону. Заставил себя встать.

Варвара тут же на локте повисла. Прижалась боком, а ноготки крепко так на предплечье сжала. Имеет право. А вдали едва слышно заворочалась гроза. Будет дождь. Холодное лето выдалось… Нехорошее.

Дом встретил тонким ароматом трав и меда. Расстаралась жёнушка.

— Я так соскучилась, — прошептала, хватаясь второй рукой, словно он мог бы сбежать. — Седмицу не виделись, любый. Обратно со всех ног спешила!

— Вот и отдохни. Путь не лёгкий, а тебе о ребенке думать надо.

И Данияр подтолкнул жену к кровати. Но сам не пошел. Развернулся и молча исчез в другой комнате.

Глава 5

Ее дом. Настоящий, в котором жили родители! Любава стояла среди пустой и немного пыльной комнаты и… и просто стояла. Не знала, что ей делать.

Прибраться, наверное. Пол подмести, тряпочкой окна вытереть. Проветрить постель. Но для начала разобраться, где средства уборки найти.

В общем, дел по горло, а она двинуться не может. И ощущение странное. Словно наконец-то нашла свое место, только вот остаться тут не может. Нельзя.

Любава нерешительно приблизилась к печке. Дом явно убирали и поддерживали в чистоте все это время. Нет чувства запустения, и все же неуютно.

И Рада исчезла. Привела ее сюда, предложила освоиться, а сама вдруг охнула: «Ой, забыла!» и сбежала.

С другой стороны — Рада перед ней вообще плясать не обязана. И так спасибо: накормила, в баньке попарила и ночь предложила скоротать.

Спалось не хуже, чем у дядьСтаса, только без снов. Вообще глухо — как нырнула в темную топь забвения, так и вынырнула. И с самого утра здесь уже. Рассматривает свое будущее жилище на две недели…

Дверь за спиной тихонько скрипнула. Рада! Любава обернулась и едва сдержалась, чтобы не попятиться.

Препарируя ее острым, как скальпель, взглядом, на пороге стояла та самая молодка — жена Данияра.

— Ну здравствуй, Лю-ба-ва.

Медовый голосок плеснул по сердцу черным дегтем.

— И тебе не хворать, — ответила после секундной заминки.

Девушка хищно прищурилась. А в синих глазах лед и стужа. Ждала, что ей в ноги кинутся? Ну, так пусть ждет дальше!

Гостья скривилась и нехотя процедила:

— Надолго ли?

— Сколько нужно будет.

Синь потемнела, как грозовое небо. Девушка поджала губы, а Любава попыталась задавить в себе разраставшуюся ярость. Хотелось сказать какую-нибудь гадость, а еще лучше — сделать!

— А что ж в столице своей не сиделось? — зло прошипела девушка. — Сюда, поди-ка, никто не звал.

— Тебя не спросила.

Молодка так и вскинулась, шагнула ближе, и на мгновенье померещилось, что за плечами девицы тугими кольцами взвилась тьма. Потянулась вперед отравленными щупальцами, к самому горлу…

— Чёй-то ты, Варвара, тут забыла? — звонкий голос Рады хлестнул по ушам.

Любава вздрогнула, и морок исчез, оставляя перед глазами обычную беременную женщину и недовольную чем-то старушку. Когда вернуться успела? Как из-под земли выросла… Мистика какая-то.

— Да вот, Любаву проведать решила, — хмыкнула Варвара, — может, помощь требуется. Мы ведь с мужем проследить должны, — и нарочно живот огладила.

— Спасибо, не надо, — отсекла Любава.

Пусть идёт медведю своему помогает. А от нее подальше держится.

Варвара фыркнула. Взметнула подолом просторного льняного платья и с неожиданной прытью выскочила за порог. Любава чуть не ругнулась. Всего ничего знакомы, а лучше бы вообще никогда не встречались. Странно… обычно она никогда так на людей не реагировала, даже пустозвонка Раечка вызывала лёгкое раздражение, но никак ни желание плюнуть в спину.

— Ты на Варвару внимания не обращай, — подала голос Рада. — От ее ревности на сотню верст смрадом несёт. Соколом вокруг Данияра кружит, на всех клювом щелкает. Но и ты лишнего повода не давай.

Больно надо!

— Чужих семей не разбиваю, — проворчала и пошла к окну.

Хоть свежего воздуха пустить, а то от этой «соколицы» пузатой запах странный… Действительно смрад. Тоненький такой.

— Ох, девочка. Не всякая семья — семья есть… Ну да ладно, дело их, не твое.

Любава насторожилась.

А что, плохо живут? Или брак по залету? А может, корысть?

— Зачем тогда женились, если, к-хм, не семья? — не удержалась от вопроса.

Но Рада только головой покачала и посмотрела в окно, словно Варвара могла подслушивать.

Любава расстроено вздохнула.

Что и требовалось доказать! Нет уж. Хватило и одной попытки. Но стало обидно. Это что, тайна великая? Видно же по Раде, все она знает.

А старушка как ни в чем не бывало полезла в холщовую сумку и вытащила небольшую берестяную коробочку.

— Совсем забыла, голова пустая. В теле каждую косточку назову, а вот по хозяйству память подводит. Рассыпь это по углам, а ночью выстави у порога вот это, — достала бутылочку молока и булочку. — Каждому дому защитник нужен хоть на день, хоть на долгие лета. А тут домовой давно не хозяйствует.

Любава взяла. Мама тоже мисочку молока на порог ставила, а в коробке, должно быть, бусинки и перышки.

— А теперь давай, сбегай к роднику. Ведро под печкой посмотри. Тропинка за домом, не заблудишься. Тут порядок надо навести, а я помогу.

Это было бы кстати! Оставаться одной не слишком хотелось, и пока Рада не передумала, Любава быстренько переоделась для уборки и, отыскав небольшое ведёрко, поспешила за водой.

За дом действительно вела тропинка. Тут нигде не было трёхметровых заборов, иные дома и вовсе походили на землянки, а часть были огорожены лёгким плетнем. Что странно, ведь вокруг лес. А дикие звери? Летом они, конечно, к жилью не подойдут, а вот зим…