За кулисами второй мировой войны - Федор Волков

Польский народ, вступивший в справедливую борьбу за спасение своей страны, национальное существование, преданный как своими политическими деятелями, так и западными державами, оказался в трагическом положении.

Реакционные руководители Польши готовили вооруженные силы, строили укрепления и аэродромы на восточной границе только для войны против СССР{58}. Они также рассчитывали, что германская агрессия будет направлена против Советского Союза, а Польша присоединится к антисоветскому походу. Поэтому ими было отвергнуто предложение СССР о заключении пакта о взаимной помощи, они не приняли своевременных мер к укреплению обороны на западе. Польское военное командование вплоть до весны 1939 г. не имело плана обороны на западе. Лишь после того как фашистская Германия потребовала передачи ей Гданьска и "Коридора", польский генеральный штаб спешно составил план, кстати сразу же ставший известным в Берлине. Определенную роль сыграла и уверенность в том, что Германия не нападет раньше 1944 г., когда истекал срок действия германо-польского договора 1934 г. "о мирном разрешении споров".

Авторы плана исходили из того, что в случае нападения Германии на помощь Польше придут Англия и Франция. Правительства этих стран обязались начать наступление на Западе на 15-й день войны, а бомбардировку Германии немедленно.

Однако в те дни, когда польский народ героически, в неравных схватках сражался с превосходящими силами гитлеровцев, западные союзники не бросили в бой против немецких войск ни одного солдата, укрывшись в укреплениях "линии Мажино".

Англия и Франция вступили в войну с Германией с целью обеспечения своих собственных интересов, для сохранения своего великодержавного положения. Они "отстаивали свои империалистические позиции и колониальные владения, добивались устранения Германии как опасного конкурента"{59}.

Не желая вести военные действия против германских войск, французское командование отдало по радио приказ, запрещавший обстреливать немецкие позиции. Английский военно-морской флот, значительно превосходивший германский, даже не попытался помешать фашистским кораблям совершать свои операции на Балтике. Английское командование отдало приказ о запрещении бомбардировки военных объектов Германии... Правда, английские и французские самолеты появлялись над Германией, но только затем, чтобы сбрасывать не бомбы, а листовки{60}. Характеризуя позицию Англии в период германо-польской войны, видный деятель лейбористской партии Хью Дальтон признавал: поляков мы "предали, обрекли на смерть, а сами ничего не сделали, чтобы помочь им"{61}. Ни Чемберлен, ни Даладье не принимали польских послов в Лондоне и Париже, добивавшихся ответа на вопрос, какая же помощь будет оказана Польше в соответствии с обязательствами Англии и Франции{62}.

Польская военная миссия, прибывшая в Лондон в день объявления Англией войны Германии, целую неделю ждала приема у начальника имперского генерального штаба генерала Айронсайда{63}. Наконец, приняв поляков, он заявил, что английский генеральный штаб не имеет никакого плана помощи Польше, и советовал полякам закупать оружие... в нейтральных странах! Потом Айронсайд пообещал выделить 10 000 устаревших винтовок "Гочкисс", 15-20 млн. патронов к ним и доставить все это через... 5-6 месяцев! Но ни танков, ни зенитной и противотанковой артиллерии, ни истребителей, которые так нужны были Польше, Англия не обещала{64}. Фактически Польша не получила от нее ни одной винтовки, ни одной бомбы{65}.

Позднее Черчилль в своих мемуарах писал, как английские и французские политики предавали польский народ: "Весь мир был поражен, когда за сокрушительным натиском Гитлера на Польшу и объявлением Англией и Францией войны Германии последовала гнетущая пауза... Франция и Англия бездействовали в течение тех нескольких недель, когда немецкая военная машина всей своей мощью уничтожала и покоряла Польшу. У Гитлера не было оснований жаловаться на это"{66}.

Министр иностранных дел Англии Галифакс, выражая соболезнование польскому послу в Лондоне Рачинскому, заявлял: Англия "не может распылять силы, необходимые для решительных действий"{67}. На первом заседании Верховного союзного совета Англии и Франции, созванном лишь 12 сентября в Абвиле, главнокомандующий союзными войсками генерал Гамелен получил секретный приказ воздержаться от наступления на главные оборонительные позиции немцев. Англо-французской авиации строго предписывалось не производить бомбардировок объектов Германии.

Советский Союз, несмотря на враждебную политику по отношению к нему буржуазно-помещичьего правительства Польши, "предпринял шаги к оказанию помощи своему соседу, попавшему в столь трудное положение"{68}. В первые дни войны состоялась встреча между министром иностранных дел Польши Беком и советским послом в Варшаве Н. Шароновым. Во время беседы выяснилось, что СССР готов предоставить Польше возможность закупать у него "крайне необходимые ей товары, в частности санитарные материалы"{69}. Советское правительство с пониманием и сочувствием относилось к польскому народу.

Фашистская Германия бросила против Польши 1,6 млн. солдат - 62 дивизии, из них 7 танковых, 4 легкие и 4 моторизованные, и 2 бригады, около 2800 танков и 2 воздушных флота с 2000 самолетов{70}.

Польская армия выставила против немецких войск около 1 млн. человек всего 31 кадровую и 6 резервных пехотных дивизий, 11 кавалерийских бригад, 2 бронемоторизованные бригады (фактически было развернуто 33 дивизии) и около 870 танков (вместе с танкетками), 771 самолет устаревшей конструкции{71}.

Германская армия имела не только решающее превосходство в живой силе и технике - фашистские самолеты и танки значительно превосходили польские в качественном отношении.

Польские патриоты, рабочие и крестьяне, одетые в солдатские шинели, вели справедливую войну, самоотверженно, героически защищали родную землю от немецко-фашистских полчищ. В первых рядах бойцов шли коммунисты. Многие из них, подобно Павлу Марищуку, Мариану Бучеку, вырвавшись из тюрем, в арестантской одежде спешили на фронт. Но силы в этой смертельной битве были слишком неравными. Уже 5 сентября немецкие армии форсировали реку Нарев, заняли "Польский коридор", вышли к Лодзи. Была захвачена промышленная польская Силезия, окружен Краков. В середине сентября немецкие армии окружили польские силы в районе Варшавы. Самолеты люфтваффе беспощадно бомбили город. Польскую столицу стойко обороняли не только солдаты и офицеры. Оборона приняла характер народной борьбы с захватчиками. Тысячи варшавян строили баррикады, противотанковые заграждения. В рядах рабочей бригады, созданной по требованию трудящихся, насчитывавшей более 6 тыс. человек, героически сражались коммунисты и социалисты.

Длительное время стойко сражались гарнизоны Гдыни, Модлина, полуострова Хель и других городов и крепостей. Однако польская армия как единая организованная сила перестала существовать, потеряв в боях 66,3 тыс. человек убитыми, 133,7 тыс. ранеными. Потери немцев составили 10,6 тыс. убитыми, 30,3 тыс. ранеными{72}.

В то время, когда на польской земле шла отчаянная борьба ее истинных патриотов с захватчиками, польское правительство во главе с президентом Мосьцицким и премьером Славой-Сладковским тайно покинуло Варшаву и укрылось в Люблине. Позорно бежал от армии в Брест, а затем во Владимир-Волынский верховный главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы. Многие генералы бросали свои армии, дивизии.

Позднее колонна бронемашин, груженных золотом, драгоценностями Польского банка, из Люблина направилась во Львов, куда выехали и члены правительства.

16 сентября польское правительство во главе с президентом, оставив народ и страну врагу, бежало в Румынию, где члены его по требованию Германии были интернированы румынскими властями. Развал насквозь прогнившего буржуазно-помещичьего строя Польши завершился.

Причинами сентябрьской трагедии - быстрого краха Польши являются не только военное превосходство немецко-фашистских войск, бездарность высшего польского командования, но и глубоко враждебная, антинациональная, антисоветская политика ее руководителей, проводимая ими на протяжении всего периода существования буржуазно-помещичьей Польши.

Отвергнув в канун войны сотрудничество и союз с СССР - единственную гарантию безопасности и независимости страны, польские руководители вели ошибочную линию, направленную на сговор с Гитлером.

Политики Польши сами себе выкопали могилу, отстранив протянутую им Советским Союзом руку дружбы, выразившим готовность гарантировать польскому народу сохранение национальной независимости и государственного суверенитета путем заключения пакта о взаимопомощи.

Еще 11 мая 1939 г. по поручению польского правительства посол в Москве Гржибовский сделал советскому наркому заявление, являвшееся ответом на предложение Советского правительства: "Польша не считает возможным заключение пакта о взаимопомощи с СССР..."{73}. Подобная близорукая позиция польских правителей в немалой степени способствовала тому, что Гитлер выбрал Польшу очередной жертвой агрессии. Буржуазно-помещичьи руководители Польши направили государственный корабль в фарватер англо-французских политиков, вероломно предавших своего союзника.