Замок ужаса - Лайон де Камп

Увидев, что у стигийцев нет ни единого шанса спастись от чудовища, Конан решил сбежать, пока Это все еще было занято охотниками на рабов и пока оно не обратило внимание на него. Сочтя глупым идти через зал, он нашел более прямой выход. Он выбрался через окно. Оно вело на террасу крыши с проломленной черепицей, где от любого неосторожного шага он мог упасть через пролом на уровень земли.

Дождь утих, перейдя в изморось. Луна, которая теперь была почти над головой, снова прерывисто бросала лучи. Глянув вниз с парапета, который окружал террасу, Конан нашел место, где наружные изгибы вместе с поднимающимися вверх лианами давали возможность спуститься. С проворностью обезьяны он начал спускаться, перебирая руками, вниз вдоль покрытого странными изгибами фасада.

Теперь луна засияла в полную силу, освещая внизу двор, где были привязаны лошади стигийцев, беспокойно двигающиеся и ржущие от звуков смертельной схватки, доносившихся из большого зала. Шум сражения заглушали крики агонии, когда у одного человека за другим отрывались конечности.

Конан спрыгнул, мягко приземлившись во дворе. Он быстро подбежал к большой черной кобыле, которая принадлежала предводителю охотников. Он бы подождал, чтобы ограбить тела, потому что ему нужны были оружие и другие припасы. Кольчуга, которую он носил, будучи разбойником и другом Бэлит, давно уже износилась и проржавела, а его бегство от племени бамула было слишком поспешным, чтобы позволить экипироваться более полно. Но никакая сила на земле не смогла бы затянуть его в этот зал, где по-прежнему шествовала и убивала ужасная живая смерть.

Когда молодой киммериец отвязал лошадь, которую он себе выбрал, из входа в замок вырвалась кричащая фигура и топая бросилась через двор в его сторону. Конан увидел, что это был человек, который стоял часовым. Шлем стигийца и кольчуга защитили его в достаточной степени, чтобы пережить страшную смерть его товарищей.

Конан открыл было рот, чтобы заговорить. Он не испытывал любви к стигийскому народу; тем не менее, если из всего отряда уцелел только этот стигиец, Конан был бы не против заключить с ним плутовской союз, хотя бы временно, пока они не достигнут более населенной страны.

Но Конан не получил возможности сделать такое предложение, потому что от увиденного крепкий стигиец сошел с ума. Его глаза дико сверкали в лунном свете, а изо рта капала пена. Он ринулся прямо на Конана, размахивая саблей так, что она вспыхивала в свете луны, и крича: «Возвращайся в свое пекло, о демон!»

Примитивный инстинкт самосохранения выросшего в дикой природе киммерийца сработал без какого-либо контроля сознания. Когда человек оказался на расстоянии удара, меч Конана уже не был в ножнах. Удар за ударом, высекая искры, сталь звенела о сталь. Когда стигиец с озверевшими глазами развернулся, чтобы снова занести саблю, Конан воткнул кончик меча в горло сумасшедшего. Стигиец забулькал, покачнулся и упал головой вниз.

Какую-то секунду Конан стоял, опершись о седло кобылы, переводя дыхание. Дуэль была короткой, но свирепой, а стигиец был непростым соперником.

Из древней кучи камня больше не доносились страшные крики. Не было ничего кроме зловещей тишины. Потом Конан услышал медленные, тяжелые, шаркающие шаги. Неужели это пожирающее людей чудовище расправилось со всеми? Неужели оно тащило свою бесформенную массу к двери чтобы появиться во дворе?

Конан не стал ждать пока это выяснится. Дрожащими пальцами он развязал кольчугу и стащил ее с мертвеца. Он подобрал также шлем стигийца и его щит, сделанный из кожи какого-то толстокожего степного зверя. Он поспешно привязал эти трофеи к седлу, взобрался на лошадь, взялся за поводья и ударил кобылу по ребрам. Галопом он пронесся из разрушенного двора в район высохшей травы. С каждым ударом летящих копыт замок древнего зла удалялся.

Где-то за кругом мертвой травы, возможно, по-прежнему бродили голодные львы. Но Конану было все равно. После диких ужасов черной крепости он бы с радостью померился силами с обычными львами.