Марсианский гладиатор - Ли Брэкетт

Стражники заставили его упасть лицом вниз перед базальтовым троном. Старуха продолжала свои безумные речи, а на голову Бэрка наступила маленькая нога в сандалии и раздался знакомый издевательский голос:

— Добро пожаловать, капитан Винтерс! Трон Валкиса рад приветствовать вас!

9

Стражники подняли его с колен. Старуха уже упала на свой трон и что-то напевала, устремив глаза к потолку. Все тот же знакомый голос сказал из-за спины старухи:

— Не удивляйтесь, капитан. Сейчас моя мать повторяет ритуал коронации. Она собирается требовать дань с Внешних островов и берегового народа. Она не ощущает времени, витает в облаках. Ей нравится играть роль Королевы.

— Кто же настоящая Королева? — спросил Бэрк.

— Она — в тени трона. Валкисом правлю я, Таид!

— Но вы иногда выходите на свет Божий… — предположил Бэрк.

— Вы догадливы, капитан…

Таид появилась из-за трона в длинной юбке с разрезами по бокам до самой талии — при малейшем движении оголялись ее ноги и бедра; высокие маленькие груди были обнажены, кошачье тело — грациозно и обольстительно. В ней чувствовалась пренебрежительная сила — ленивая и смертоносная одновременно. Она подмигнула Бэрку:

— Итак, ваши поиски собственного «Я» увенчались успехом. Вы удовлетворены?

Винтерс оглядел свои цепи — он стоял перед Таид полностью обнаженным, цепи можно было не принимать во внимание…

— Я себя никогда не терял, — ответил он. — Значит, вы правите не только Валкисом, но и Шанга… Кор Хал — подставное лицо?

— Он — исполнитель. Вы правы — собственного «Я» вы никогда не теряли. Вы пришли к нам совсем не за этим.

— За чем же?

— Вы явились сюда, капитан Винтерс, в поисках своего второго «Я»!

Бэрк промолчал.

— Чтобы найти свою Леланд, — объяснила Таид.

Бэрк, пожалуй, не удивился. Он догадывался, что они знают все… Но он ответил:

— Леланд погибла.

— Разве вы с мертвой Леланд говорили ночью в саду? — засмеялась Таид. — Мы не так глупы, как вы думаете. Каждый умник, приходящий в зал Шанга, у нас заранее под контролем. Он еще не собрался в Шанга, а мы о нем знаем все. Но к вам, капитан, особое внимание! Вы что-то задумали… Зачем вы пришли?.. Вы слишком сильны, чтобы нуждаться в Шанга… Да, вы знали, что Леланд обращалась к нам, и не хотели этого. Кор Хал доносил, что ваша невеста была не в себе после общения с вами, но зашла слишком далеко и уже не могла остановиться. Она хотела полную власть, предельную Шанга и согласилась на мнимую смерть. Мы пошли на это, мы не могли позволить, чтобы кто-то мешал нашим клиентам. Ну и Леланд боялась выходить за вас замуж, боялась испортить вашу жизнь. Вас не трогает это, капитан Винтерс?

Бэрку захотелось задушить это дьявольское создание, он уже сделал шаг к трону, но копья стражников остановили его.

— Зачем вам все это? — спросил Бэрк. — Из ненависти к землянам? Или королевская казна опустела?

— А ты как думаешь, землянин?

— И то, и другое.

— Верно. Но есть и третья причина, самая главная. Да, я построила залы Шанга, но земляне добровольно унижают себя. Все для Шанга созданы на деньги Земли. Вы видели только часть дворца…

Таид сделала стражникам знак, те подвели его к окну, и Винтерс увидел сад и амфитеатр с другой стороны.

Сад дикий и неухоженный под высокой стеной, защищавшей зрителей от разъяренных хищников. В сумеречном саду бродили какие-то фигуры, но Бэрк не смог разглядеть их. Амфитеатр, арена с неглубоким озером, где тоже шевелились создания, похожие на рептилий — Бэрк вспомнил вчерашний ночной вопль, от которого кровь застывала в жилах… На нижних ступенях амфитеатра уже располагались марсиане. Зрители прибывали, занимая лучшие места…

— Какая же третья причина — важнее денег и ненависти? — спросил он.

Ответ был неожиданным и коротким:

— Марс, — ответила Таид.

— Не понимаю…

— Марс. На карту поставлена судьба Марса.

— Объясните! Какая связь между Шанга и судьбой Марса?

— Вы не поймете, — с ненавистью отвечала Таид. — Марс — это мир, который не смог спокойно умереть, и до сих пор даже не захоронен — крысы и грифы растаскивают его кости. Его надо захоронить. Вы бросили вызов Шангу, а я бросила вызов Марсу. Поглядим, кто сильнее!

Таид сделала знак старшему стражнику, и тот удалился.

— Вы хотели найти свою подругу, капитан Винтерс, — продолжала она. — Пройти огонь Шанга ради чего?.. Ради любви? — с презрительной расстановкой сказала она. — Вы готовы рискнуть собственным драгоценным «Я» — ради чего? Ради какой-то Леланд? Вы все еще хотите, чтобы она вернулась?

— Да.

— Прекрасно. Вот она — ваша Леланд!

Винтерс обернулся.

10

Леланд стояла перед троном со старухой — сумасшедшая старуха в черном плаще и дикая обнаженная женщина с веревкой на шее… Даже стражники улыбались при виде этого зрелища… «Она не изменилась, — лихорадочно думал Бэрк. — Нет: она стала лучше!»

Он понял, куда и за чем стремилась Леланд — понял потому, что сам побывал в шкуре животного Шанга.

Теперь ее нужно спасти…

— Спасатель нужен сейчас вам, а не ей, капитан Винтерс, — многозначительно сказала Таид, будто читала мысли.

Леланд направилась к Бэрку. Старуха на троне закудахтала. Стражники напряглись, но Таид подала знак, и стражники отпустили веревку.

Леланд зарыдала и упала к ногам Бэрка. Бэрк поднял ее и прижал к себе как малого ребенка. Он нашел ее. Теперь они навсегда были вместе…

Навсегда ли?

— Пора… Отведите их в сад Шанга! — приказала теневая королева Валкиса.

11

Они стояли, обнявшись на арене амфитеатра. На ступенях выше защитной стены волновались посетители этого странного зоопарка, где водились первобытные звери, бывшие когда-то разумными существами.

Ударил гонг, начинавший представление и вызывавший на арену…

Кого?..

Что еще придумала для них Таид?..

И сразу же с ударом гонга, как по рефлексу, в саду появились первобытные антропоиды всевозможных мастей и направились к арене амфитеатра. Эти твари шли осторожно, источая зловоние, с опаской обходя бирюзовые плиты бассейна. Над ними закружились встревоженные птерозавры, в бассейне шевелилась какая-то нечисть.

Леланд в ужасе схватила Бэрка за руку и потащила с арены. Он догадывался, а она знала, что сейчас должно произойти.

Толпа марсиан на ступенях заорала и засвистела, приветствуя участников состязания, как на каком-нибудь спортивном зрелище, но ор и свист вскоре сменился звериными воплями и рычанием — звериными и человеческими одновременно.