Ваш ход, мистер убийца - Шарлин Харрис

Священник тоже может быть обычным мужчиной, тут же поправилась я. То есть вполне нормальным. Просто у него такая профессия — вступать в общение с Всевышним. И я совершу большую ошибку, если буду держаться с ним не так, как обычно держусь на первом свидании. Я могу вести себя вполне естественно — ведь я не стерва, которой приходится скрывать собственный злобный нрав, не вавилонская блудница и не любительница крепких выражений. Тем не менее вряд ли в обществе священника я сумею полностью расслабиться. Это все равно что отправиться на свидание с психоаналитиком: постоянно приходится опасаться, что он увидит в твоих словах некий скрытый смысл, который ты вовсе не вкладывала. Ничего, любой новый опыт благотворен для развитой личности, успокоила я себя. Если свидание со священником окажется первым и последним в моей жизни, я не буду кусать себе локти.

Ну и денек сегодня выдался! Поднимаясь по лестнице в спальню, я растерянно покачивала головой. Утром я проснулась бедной неприметной библиотекаршей, обделенной мужским вниманием. Спать ложусь богатой наследницей, у которой есть красивый импозантный поклонник.

Да, к таким разительным переменам я совершенно не готова! Как жаль, что я никому не могу о них рассказать. Амине сейчас не до меня: она вернулась в Хьюстон и наверняка с головой погрузилась в предсвадебные хлопоты. Мама наслаждается медовым месяцем и, полагаю, не прочь на время забыть о существовании взрослой дочери. Лилиан Шмидт, моя коллега по библиотеке, наверняка найдет способ подсунуть изрядную ложку дегтя в бочку меда моей радости. Эта особа наделена прискорбным умением всегда и во всем видеть скверные стороны. Салли Эллисон, с которой меня связывают давние приятельские отношения, работает в газете и наверняка захочет тиснуть в ближайший номер статейку о внезапном превращении местной Золушки в принцессу. Можно было бы поделиться радостью с Робином Крузо, как-никак мы с ним друзья. Но Робин, автор нескольких популярных детективных романов, недавно перебрался в Атланту, решив, что путь из Лоренсетона до университета, где он преподает, отнимает слишком много времени. По крайней мере, мне он назвал именно эту причину своего переезда. Звонить ему по телефону мне не хотелось. Когда сообщаешь такую сногсшибательную новость, приятно видеть лицо собеседника. Тем более на лицо Робина мне всегда приятно смотреть.

Придется мне упиваться собственным торжеством в одиночестве. Впрочем, слишком буйное веселье в такой момент было бы неуместно. Что ни говори, для того чтобы доставить мне радость, Джейн пришлось умереть. Я с наслаждением стянула влажное от пота черное платье, накинула халат и спустилась вниз. В голове у меня уже сложилась неплохая праздничная программа: старое доброе кино по видику, пакет сладких крендельков и здоровенная порция мороженого с шоколадной крошкой.

Богатая наследница может позволить себе некоторые излишества.

Утром шел дождь, бурный летний дождь, обещающий душный и влажный день. Пока я пила кофе, в небе то и дело раздавались оглушительные раскаты грома, всякий раз заставлявшие меня вздрагивать. После того как я пролистала влажную газету, извлеченную из-под парадной двери — ни для каких иных целей эта дверь не используется, — дождь начал утихать. К тому времени, как я приняла душ, оделась, причесалась и накрасилась — иными словами, привела себя в полную боевую готовность для встречи с Буббой Сивеллом, — в небе сияло солнце, а лужи во внутреннем дворе испускали пар. Я включила телевизор, чтобы посмотреть Си-эн-эн, — богатые наследницы должны быть в курсе новостей. Никаких событий, сопоставимых по масштабу с тем, что вчера потрясло мою жизнь, в мире не произошло. Взглянув на часы, я поняла, что настало время выходить из дома.

Сама не знаю, почему я так волновалась. Я прекрасно понимала, что, войдя в дом Джейн, не увижу посреди комнаты сверкающую груду золотых монет. Прежде чем я смогу распоряжаться доставшимся мне наследством, должно пройти никак не меньше двух месяцев. Бубба Сивелл уже успел предупредить меня об этом. Раньше мне не раз доводилось бывать у Джейн, и я знала, что дом ее не поражает воображение.

Очень может быть, теперь, когда я стала владелицей этого дома, он произведет на меня совершенно другое впечатление. Никогда прежде мне не доводилось быть владелицей недвижимости. Теперь я узнаю, что это такое.

А еще я узнаю, что такое быть независимой. Прежде я всегда рассчитывала на мамину поддержку. Конечно, на зарплату библиотекаря я смогла бы кое-как свести концы с концами, к тому же жалованье проживающего менеджера и возможность не платить за аренду дома изрядно скрашивали мое существование.

Ночью я несколько раз просыпалась и представляла, как буду жить в доме Джейн. То есть в собственном доме. Впрочем, никто не помешает мне продать его и купить любой другой дом. В любом другом месте.

И сейчас, открывая дверцу машины, я чувствовала, что мир переполнен возможностями. Головокружительными возможностями, от которых у меня захватывало дух.

Дом Джейн располагался на Онор-стрит, в одном из старинных кварталов Лоренсетона. Все улицы здесь носили названия христианских добродетелей. Для того чтобы попасть на улицу Чести[2], нужно было проехать по улице Веры. Кстати, Онор-стрит заканчивалась тупиком, вблизи которого и стоял дом Джейн. Его окружали небольшие дома, в идеально ухоженных двориках росли огромные старые деревья, под которыми пестрели клумбы. Двор дома Джейн тонул в тени развесистого дуба, стоявшего здесь с незапамятных времен. Подъездная дорожка вела к гаражу на одну машину. Прямо из гаража открывалась дверь в кухню. Так как сегодня я явилась в этот дом в качестве посетительницы, а не хозяйки, то оставила машину на подъездной дорожке и по извивистой тропе направилась к парадной двери. Дом, подобно всем прочим в этом квартале, был выкрашен в белый цвет и обсажен кустами азалий. Весной, в пору цветения, они представляют собой восхитительное зрелище.

Подойдя к дверям, я увидела, что ноготки, росшие около почтового ящика, засохли. В душе у меня защемило. Руки, заботливо поливавшие эти желтые цветы, теперь пребывают в вечной праздности глубоко под землей.

Я появилась немного раньше назначенного срока и теперь могла спокойно оглядеться по сторонам. Во дворе дома, находившегося справа, росли роскошные розовые кусты. Что касается соседей слева, то они, судя по всему, не слишком беспокоились о внешней красоте своего жилища. По крайней мере, дом их имел довольно нелепый вид благодаря обилию пристроек. На крыше гаража было устроено жилое помещение, соединенное с домом крытым переходом, а мансард и балконов имелось столько, что я сбилась со счету.

Дом, соседствующий с этим архитектурным шедевром, был на улице последним. Я вспомнила, что он принадлежит Мейсону Тернеру, издателю ежедневной лоренсетонской газеты. Когда-то Тернер ухаживал за моей мамой. Дом с веселенькими канареечными ставнями, стоявший на другой стороне улицы, прямо напротив дома Джейн, был украшен плакатом «Продается». Рядом с ним, на той же стороне, прежде жила Мелани Кларк, которая тоже являлась членом в бозе почившего клуба «Знаменитые убийства». Судя по минивэну на подъездной дорожке, сейчас в этом доме поселилась многодетная семья. Дом, стоявший слева от выставленного на продажу, пребывал в довольно запущенном состоянии. В отличие от всех прочих, во дворе этого дома росло одно-единственное дерево, что придавало зданию какой-то незащищенный вид. Кроме того, к крыльцу был пристроен пандус для инвалидного кресла.

Сейчас, ясным летним днем, в квартале царила блаженная тишина. Но я знала, что за домами расположена школьная автостоянка, огороженная высоким забором. Сейчас она была пуста, но с началом учебного года воздух там наверняка будет дрожать от криков и визга. Пока тишину нарушал лишь шум газонокосилки, доносившийся с лужайки перед угловым домом; этот мирный летний звук навевал покой и приятные мысли.

Вы все хорошо продумали, Джейн, беззвучно пробормотала я. Вы хотели передать этот дом в хорошие руки. И вы выбрали меня.

Увидев, что напротив дома притормозил «БМВ» мистера Сивелла, я набрала в грудь побольше воздуха и направилась к нему.

Бубба Сивелл вручил мне ключи, которые я судорожно зажала в кулаке. Процедура вступления во владение недвижимым имуществом свершилась.

— Этот дом принадлежит вам, и против этого не может быть никаких возражений, — заявил Бубба. — До сих пор никто не предъявил на него претензий и, я уверен, не предъявит. Так что вы можете делать с ним все, что угодно: можете поселиться здесь, можете готовить его к продаже. Что касается денег, — тут Бубба многозначительно поднял вверх указательный палец, — вам придется подождать. До тех пор, пока завещание не будет официально утверждено, все счета за дом по-прежнему будут приходить ко мне, как к доверенному лицу покойной.