Дитя лета - Луанн Райс

Этот маленький форпост Новой Шотландии с его китовой флотилией пересекали всего четыре улицы – Церковная, Школьная, Водная и Передняя. По обе стороны тротуаров лежали подтаявшие снеговые кучи, а морские ветры были так назойливы и безжалостны, что устоять против них было под силу лишь крепким соснам и коренастым дубам. Ни одному капитану, за исключением только одного человека, не удалось сколотить на тяжелой жизни в этих водах достаточный капитал, чтобы построить дом, достойный упоминания. Единственный, кто в этом преуспел, построил целых три дома – для себя и своих детей. Человека этого звали Текумзея Нил.

Этот особенный дом на набережной был построен в 1842 году, после третьего путешествия капитана Нила вокруг мыса Горн на борту судна под названием «Пик». Городское предание гласило, что в последние годы жизни он постоянно преследовал одного необыкновенного кита. Однако три предыдущих похода оказались удачными; Текумзея продал китовый жир в Нью-Бедфорде и Галифаксе и построил дом в Кейп-Хок.

Сверкающий белой обшивочной доской, с черными ставнями и красной дверью, его главный дом в центре города высился в три этажа над вдовьей тропой над заливом Святого Лаврентия. Этот дом, как и другие строения капитана, никогда не расставался с семейством Нилов, переходя от поколения к поколению. Уже более двух столетий там жили потомки рода, но нынешнее поколение немного отступило от традиции и распорядилось иначе: два верхних этажа оставались жилыми, а нижний был пущен под коммерческие цели, его разделили пополам и одну половину сдали внаем. В дом вели широкие гранитные ступени, широкое крыльцо с белыми перилами и красная дверь.

Оказавшись за дверью, посетитель попадал в небольшое помещение, служившее главной прихожей. Над лестницей висела довольно оригинальная люстра, оставшаяся еще от старого капитана Нила. Лили Мэлоун – женщина, арендовавшая одну из половин первого этажа под магазин, – постаралась придать главной прихожей приветливый вид, развесив там вышивки собственной работы, а также творения других жительниц городка. Там же она поместила несколько рисунков своей дочери Роуз.

Лили Мэлоун сидела в дальнем конце своей лавки, заканчивая писать приглашения на торжество и паковать подарки. Под ее рабочим столом выстроились в ряд шестнадцать бумажных пакетов, спрятанных на случай, если вдруг кто-то из тех, кому они предназначались, ненароком забредет в лавку. Сегодня здесь побывали пять клиентов, трое из которых были членами ее клуба по рукоделию «Нанук» и участниками выставки в холле. Кроме того, с утра дважды доставляли пряжу и нитки, включая редкую – предмет всеобщей мечты и охоты – франко-персидскую пряжу, смесь шерсти и шелка всевозможных изумительных оттенков – от утреннего клевера до закатных гор.

В магазине было два больших окна с видом на док, китобойные и прогулочные суда и бухту. Рукоделие являлось главным предметом внимания ее лавки: здесь имелись нитки для всевозможных видов вышивки – и крестом и гарусом, огромный выбор хлопка, шелков, комбинированных волокон, французской и персидской шерсти, металлических нитей всех цветов и оттенков. Палитра цветов завораживала. Только розовых оттенков шелка было двадцать два! – розовая ракушка, розовый песок, леденец, розовая герань, увядающая роза, турецкая гвоздика и еще много-много розового.

Если говорить отвлеченно, хозяйке нравилась сама идея создавать что-то при помощи маленьких стежков, укладывая их один к одному и постепенно создавая что-то очень красивое. С практической точки зрения это занятие приносило кусок хлеба на стол.

Казалось, это причудливое место на тысячи миль было удалено от мира. Женщины со всего района стайками слетались к дверям магазинчика Лили. Некоторые тратили деньги, которых у них и не было вовсе. Лили позволяла им покупать пряжу и полотно в кредит; здесь собиралось шумное общество, говорившее на языке пеленок и кастрюлек.

Хороший доход приносили также и гости отеля, во всяком случае, в летние месяцы года. Лили посмотрела из окна на склон холма. Вытянутое, элегантное белое здание трехэтажной гостиницы блестело на солнце, как северная цитадель. Ее ярко-красную крышу венчал нарядный купол с надписью «Гостиница Кейп-Хок». Два самостоятельных крыла огибали снаружи идеально ухоженный сад, где пышно цвели розы, циннии, бархатцы, шпорник и штокрозы. Камилла Нил знала, как выращивать цветы, в этом ей не откажешь, подумала Лили.

Мгновение спустя мимо окон в сторону причала прогромыхал школьный автобус. Лили отдернула кружевную занавеску, чтобы посмотреть, как из автобуса выходят последние ребятишки. Она ощутила слабое, почти неуловимое чувство облегчения: если автобус пришел, значит, Роуз дома. Как глупо, подумала она. Роуз уже почти девять лет, она очень смышленая и самостоятельная девочка и постоянно напоминала Лили, что способна сама о себе позаботиться.

Внезапно дверь распахнулась, и вошли две женщины – завсегдатаи магазинчика, члены клуба рукоделия «Нанук». Марлена была родом из этих мест, Синди – уроженка Бристоля, находившегося в сорока милях отсюда. Лили улыбнулась и помахала им рукой.

– Привет, Синди! Привет, Марлена! Как дела?

– Отлично, Лили, – ответила Синди. – Я закончила вышивать накидки на сиденья стульев для столовой и готова взяться за что-нибудь еще!

– Она возится с ними уже – сколько? три года?– уточнила Марлена.

– Ты принесла мне посмотреть хотя бы одну из них? – спросила Лили. Она держала слух в напряжении, ожидая телефонного звонка: либо она сама, либо Роуз всегда звонили друг другу после школы. Синди порылась в сумке и вытащила оттуда два вышитых квадрата с красивым рисунком, выполненным в осенних тонах темно-красного и золотого.

– Они идеально подходят к ее столовой, – доложила Марлена.

– Чудесно! – сказала Лили, внимательно разглядывая аккуратные стежки. – Я помню, как ты начинала первый, это было в клубе. Сколько всего ты их сделала – шесть?

– Восемь, – гордо ответила Синди.

Лили разложила накидки на столе. Они были слегка неровные, как все вышивки, выполненные вручную. Полотно было превосходное, только самые края, когда-то белоснежные, слегка посерели от многомесячного пребывания в руках. Независимо от того, насколько тщательно вымыты руки, кожные жиры впитываются в ткань и загрязняют вышивальные нити.

– Я знаю, что теперь нужно постирать их и натянуть. Чем ты посоветуешь их стирать?

– Конским мылом, – сказала Лили и поставила на стол кувшин с пинтой раствора для мытья лошадей. – Оно нежное и дешевое и хорошо делает свое дело. Я всегда держу его запас у себя в лавке.