Под маской молчания - Кристиан Мерк

— Бог мой… твою мать! — орал морпех, сидящий рядом с Виктором в кабине, с пеной на губах и с брызгами мозга Флореса на подбородке, ища винтовкой невидимого противника.

Виктор свернул с несуществующей более дороги, асфальт которой расплавился и отдельными кусками был разбросан по песку. Три грузовика полыхали. Водитель одного сгорел так быстро, что скукожился до размеров крупной собаки. Вернулся уже знакомый запах жженой человечины. Оглушенный взрывами, Виктор нажал кнопку передачи на гарнитуре и заорал: «Следовать за мной!» И устремился в пустыню, подальше от дороги. Над ними пронеслись вертолеты, направляясь к вражеским пушкам.

Виктор жал на газ до упора и видел, что шесть из дюжины грузовиков конвоя действительно едут за ним. Когда они остановились, морпех-сосед стер что-то с подбородка Виктора и обнял его. Подошел еще один сзади, с птичками на погонах, отдал честь и что-то произнес. Виктор ничего не услышал, но кивнул в ответ. Слух понемногу возвращался, и он понял, что полковник его хвалит. Молодец. Герой. Здорово сработал. Да. Только Фьюкс и еще три десятка парней теперь черные мумии. Мгновенно побратались с Напалмовым Недом, спиралью вывинтившимся из башенного люка копченой бронемашины.

Стемнело. Они сидели в пустыне и ждали медиков и эвакуаторов, которые застряли на севере. Иракский артиллерийский полк, который их обстрелял, сбил двух «Команчей», а кровь пилота дороже крови водителя грузовика, факт общеизвестный. Они валялись в остывающем песке, почти не переговариваясь, доставая медикаменты из своих аптечек. Санитар на скорую руку залатал губу Виктора, разорванную осколком. Рот Виктора превратился в кровавый крест. Некоторые из лежащих начали подниматься, как бы проверяя дееспособность конечностей. Кто-то плакал. Кто-то отпустил невеселую шуточку насчет Флореса. Обнявший Виктора морпех расхаживал со своей винтовкой и грозил кулаком затухавшему зареву над иракской артиллерийской позицией. Он явно стеснялся своего порыва.

Виктор опустил взгляд и заметил у своего ботинка какое-то растение, зеленое и сочное, вопреки сухой жаре дневной пустыни. Увенчанное белым цветком. Он сорвал это чудо природы и под скептическими взглядами товарищей по оружию принялся его расслаивать. Растение реагировало таким одуряющим ароматом, что Виктор и окружавшие его морские пехотинцы замерли на несколько мгновений. И даже не обрадовались появлению долгожданных медиков и спасателей.

Никто не смеялся над парнем с Лонг-Айленда, бродившим по вечерам вокруг полевого госпиталя в поисках зеленых обитателей пустыни. Зарубцевались губа и подбородок, восстановился слух, а видения обугленных трупов уступили место мечтам о зеленых полях с цветущим травами. Тонкие стебельки подсказывали ему, что пустыня может буйно расцвести.

Когда пришла пора возвращаться домой, большую часть его багажа составляли блокноты с ботаническими заметками и зарисовками. К кувейтскому аэропорту он отправился в кузове собственного грузовика и, проезжая мимо Напалмового Неда, бросил ему на прощание зеленый стебелек в знак просьбы о прощении. Виктор так никогда и не узнал названия того растения со сногсшибательным ароматом. Но когда С-130 уже оторвался от взлетной полосы, его ноздри еще чувствовали терпкий дразнящий запах.

Таможенники в аэропорту Кеннеди только разводили руками и покачивали головами, отбирая у него множество пластиковых пакетиков с сушеными травками Calligonum Critinum да Cyperus Conglomerates. Подозревали наркоту. Но он уже окончательно «пристрастился».

Виктор окончил Мичиганский университет со степенью магистра патологии растений и собирался было получить докторскую степень по агрономии. Прямая дорога в лабораторию по разработке генетически модифицированных злаков какого-нибудь пищевого монстра-монополиста. Но за энзимами и ДНК стояли жизни множества людей земного шара, и жизни эти были важнее микроскопов, хитрых анализаторов и экранов компьютеров.

Для исследований устойчивости культурных растений он отправился в Таиланд, где встретил товарищей по морской пехоте, возводящих плотину для защиты рисовых плантаций. Рис выгнивал от дождей и засыхал в засуху. Рис нуждался в стабильности, которой не давала природа. Один путь — изменение риса, другой — изменение среды его обитания.

Виктор стал затворником. Он поддерживал связи с коллегами лишь для того, чтобы устроиться исследователем в Институт земли Колумбийского университета, междисциплинарный центр, объединяющий биологию и общественные науки. Он пообещал декану практические результаты в течение года. И сразу же отрешился от семьи, коллег, друзей, сосредоточившись на одной цели: взломать геном риса. Создать модифицированный сорт, не подверженный пагубному влиянию климата и новых вредителей.

Несколько месяцев назад ему это удалось. Двенадцать хромосом, 430 миллионов баз ДНК, 50 тысяч генов лежали перед Виктором упорядоченным набором. Факультет ошеломлен. Завистливый мирок коллег-исследователей скрежещет зубами. Полный триумф. Почти. Одна проблема.

Он не имеет представления, как этот рис укрепить, ввести его в реальный мир.

Теоретически все, что нужно — ДНК другого растения, но, сколько Виктор ни пробовал, результат получался тем же. Рис погибал при введении нового элемента. Выжил лишь один гибрид со слабой иммунной системой, лакомый для вредителей. Пустая победа. Коллеги хихикают в ладошки.

Он застрял. Финансирование скоро прекратится. Три месяца назад он заверил декана Холлистера, что «делает успехи», стараясь не конкретизировать. Успехи!..

Но тут он снова услышал шепот пустыни.

Рядом с монитором лежала стопка его иракских рисунков, набросков растений. Мать, зашедшая несколько дней назад с провизией для сына-отшельника, аккуратно собрала разбросанные по столу листки. Виктор зацепил стопку локтем, и несколько бумажек свалилось на пол, прихватив по дороге рисовые графики. Он выругался, но нагнулся, чтобы поднять их.

И замер.

Задержав дыхание, боясь сдуть возникшее видение, он осторожно опустился на пол, на колени. Рисунок простенькой бизоновой травки, Buchloe Dactuloides, улегся рядышком со злейшим врагом Виктора, паскудным штаммом риса Oryza Rufipogon, злостно загибавшимся от жалкого тайфунишки.

Виктор поднялся и задумчиво, «с умным видом», сжевал сэндвич с яйцом, запив холодным молоком прямо из пакета. Потом подошел к компьютеру, уселся и просидел за экраном, почти не отрываясь, трое суток.

Зачарованно он следил, как протеин травы перетекает в перестроенную ДНК риса. Как модифицированная модель выживает в самых экстремальных обстоятельствах.

Когда он закончил, в мире появилась не просто новая разновидность капризного сорта риса. Появилось новое растение, рис со скоростью роста и устойчивостью бизоновой травы. И он представил себе, что за этим последует.

Страны третьего мира избавятся от необходимости закупать зерно при чрезвычайных обстоятельствах. Засуха, наводнение, тайфун — новый рис растет быстрее, чем стихия успевает его погубить. Изобилие и процветание. Ко всеобщему благополучию и удовлетворению.

Салли — вспомнил он о собственном благополучии и удовлетворении. Чуть не вымолвил имя вслух. Наверное, она еще в Йонкерсе, скорбно смотрит телик и впитывает сочувствие семьи. И ненавидит его. Виктор поколебался.

— Салли, позвони мне, — произнес он в трубку, хотя знал, что она не позвонит. — Я не извиняюсь, но хочу с тобой поговорить. — Виктор чуть было не добавил: «Я люблю тебя», но вслушался в шипение эфирного океана, передумал и положил трубку.

Он откинулся на диван, но тут зазвонил телефон. «НОМЕР НЕ ОПРЕДЕЛЕН» — высветилось на дисплее.

— Салли… — Он почувствовал себя виноватым, что не сказал ей ничего ласкового. «Наверное, догадалась, — подумал он. — Экстрасенсорика…» — Салли, милая… — закричал он в трубку.

— Они тебя купили? Они купили тебя, сопляк? Или пригрозили родителям? И ты навел их на меня, трус паршивый? — раздался голос разгневанного старика, срывающийся от переполняющих его эмоций.

Виктор не сразу узнал этот голос, обычно такой теплый и спокойный. С ума он сошел?

— Мейер? — недоуменно воскликнул он. — Что слу…

— Чтоб духу твоего у меня больше не было! — Мейер резко бросил трубку. Виктору показалось, что старый телефон Мейера раскололся от удара.

Виктор набрал номер Мейера — занято. Он был у Мейера в Гарлеме две недели назад. Они пили кофе, ели пирожные, которые Виктор купил по пути в венгерской закусочной, шутили…

Еще звонок.

— Мейер, что случилось?

— Он не в себе, — торопливо проговорил женский голос. — Простите его, он… — Виктор услышал вопль Мейера: «Нас прослушивают, положи трубку немедленно!»

— Эстер, в чем дело?