Универсальный солдатик - Андрей Ильин

Возле стола, где он играл, стали скапливаться зеваки. За Иванова болели.

— Он начинает привлекать излишнее внимание, — сказал не очень молодой человек молодому человеку. — Этого нельзя допускать.

— Но это просто везение. Ему везет... — попытался оправдаться молодой человек, не в силах оторвать взгляд от стола. Повторяя ходы Иванова, он тоже выигрывал. А сейчас не выиграл, потому что пропустил ход.

— Возьмите себя в руки.

— Есть!

Молодой человек подсел к Иванову и стал убеждать его прекратить игру.

— Главное, вовремя остановиться. Послушайте доброго совета. Я видел игроков, которые выигрывали гораздо больше, а уходили ни с чем. Не надо испытывать судьбу...

Иванов послушался. Он собрал выигранные фишки и обменял их на деньги. Денег было много, и в карманы они не входили. Пришлось часть совать за пазуху.

— Что он делает!.. Что он вытворяет!..

Иванов сунул за пазуху последнюю пачку и, поддерживая деньги на животе рукой, пошел к поджидавшему его такси.

Оттуда стремглав выскочил, предупредительно распахнув перед ним дверцу, водитель. Беззвучно прикрыл, обежал вокруг машины, сел на водительское сиденье. Повернулся к хозяину.

— Что же вы творите!..

— Что? — не понял Иванов, шаря под сиденьем упавшую пачку.

— Здесь деньги за пазуху не суют. И в карманы тоже. Здесь вам не Россия.

— А куда же они их суют? — удивился Иванов, прикидывая, куда еще можно запихнуть такую уйму долларов.

— Никуда не суют. Оставляют на депозите в казино.

Машина плавно тронулась с места. Куда — Иванов не говорил. Он здесь ничего не решал.

В снятых Ивановым апартаментах Иванова уже ждали. Ждал его личный бухгалтер.

Бухгалтер вытаскивал гроссбухи и вытаскивал калькулятор.

— Сколько вы сегодня потратили? — спрашивал он.

— Значит, утром заказал завтрак в номер... — начинал вспоминать Иванов, — потом сходил в кегельбан...

Бухгалтер все записывал.

— Все?

— Вроде все.

Бухгалтер складывал все цифры. И, строго глядя на Иванова, спрашивал:

— Тогда где еще три доллара?

— Какие три доллара?

— Дебет с кредитом не сходятся на три доллара.

— А может, вы неправильно посчитали?

— Я правильно посчитал. На что вы потратили три доллара?

— Не помню... А может быть, потерял?

И Иван Иванович начинал демонстративно шарить по карманам и искать в подкладке дырки. Но в новых импортных костюмах не бывает в карманах дырок.

— Нет?

— Нет...

— Тогда вспоминайте, вспоминайте.

— Может, я их швейцару дал, на чай? Точно — швейцару!

— Три доллара?! Ему бы вполне хватило одного.

— Но я же миллионер!

— Тем более! Их миллионеры очень хорошо умеют считать деньги. До цента. Вы поступили неразумно, потратив лишние три доллара. В следующий раз я буду вынужден высчитать их у вас из питания.

Ну это уж вообще хамство. То заставляют изображать мультимиллионера, то к трем долларам цепляются.

— Да ладно, отдам я вам ваши доллары.

— Из каких средств?

— Из своих, личных. Я сегодня в рулетку выиграл.

— Много?

— Много!

— Тогда попрошу вас сдать выигранную сумму.

— Как это сдать? Я выиграл!..

— Хочу напомнить, что вы играли не на свои деньги и, значит, все полученные на них дивиденды принадлежат не вам, а держателю основной суммы.

— Это мои деньги!! — вспылил Иванов.

— Не ваши. И даже не наши.

— А чьи тогда?

— Советского народа.

Иванов даже не нашелся, что ответить. Совсем с ума съехали! Какого народа?! Ни советского народа, ни СССР, где они проживали, давно нет.

— Нет никакого советского народа!

— Народа, может быть, и нет, а деньги есть. И, значит, они должны быть оприходованы в установленном порядке.

И, подняв к потолку палец, многозначительно добавлял:

— Экономика должна быть экономной! Прошу!

Послать бы этого бухгалтера куда подальше! Но тогда завтра он не получит ни копейки. Уже пару раз было — не получал.

Иван Иванович что-то невнятно ворчал и расписывался в отчете.

— Благодарю...

Уже несколько недель Иван Иванович вел очень странный и совершение чуждый ему образ жизни. Жизнь богатого человека. Каждый день он получал от бухгалтера деньги, которые просиживал и просаживал в ресторанах, казино и прочих злачных заведениях. Он мог ни в чем себе не отказывать в пределах отведенной ему суммы. Он и не отказывал — пил дорогие вина, ел лобстеров и экзотические фрукты, раздавал чаевые. В первые дни ел и пил все, что попадалось на глаза, без разбору, в умопомрачительных количествах. Потом сильно мучился животом и, отмучившись, снова ел. Потому что наконец дорвался.

Но довольно быстро наелся и перестал хлебать соусы ложкой, а стал ковыряться в салатах и горячем, как все. И почему-то стал частенько вспоминать о вареной картошке с укропом и подсолнечным маслом, которой в ресторанных меню не было.

Ладно, похоже, опять придется есть мидий под маринадом.

И ел...

Когда деньги заканчивались, Иванова посылали в банк, где он снимал со счета двадцать-тридцать миллионов и переводил их на другой счет. После чего опять шел вести праздный образ жизни — то есть пить, играть и путешествовать. Причем путешествовать в шкафу. Такая у него была причуда.

— Завтра в шестнадцать часов нам с вами надлежит прибыть в Стокгольмский филиал “Национального кредитбанка” для совершения ряда финансовых операций, — сообщал ему бухгалтер.

В общем, ваш шкаф Монте-Карло-Стокгольм через пять минут отправляется от третьей платформы.

И Иван Иванович, вздохнув, лез в шкаф. Теперь, после многочисленных класса “люкс” гостиничных апартаментов, тот уже не казался ему уютным.

Дверца шкафа захлопывалась, скрежетал в замочной скважине ключ, и шкаф трогался с места. Иван Иванович падал в кресло и включал видюшник.

По европейским автобанам со скоростью сто двадцать километров в час мчался мебельный фургон, забитый диванами и шкафами. Мчался на север.

В Стокгольме Иванов прямиком из шкафа отправлялся в банк, а после банка в казино...

И туда же — вначале в банк, потом в казино вслед за ним шли безликие, в неброской одежде усредненно-европейского вида молодые люди. Его соглядатаи. Они стояли рядом с ним в операционном зале, сидели за его игровым столом, жили в соседних гостиничных номерах...

— Ну что, кто-нибудь проявился? — спрашивал соглядатаев командир “наружки”.

— Нет, все чисто. Крутился там один подозрительный тип, мы на всякий случай потянули ниточку, но ничего не вытянули.

— Может быть, техсредства?

— Мы проверили его номер — все стерильно, — может, имеет смысл временно снять наблюдение?

— Ничего не снимать! Глаз с него не спускать! Башкой отвечаешь! — требовал командир. И отправлялся на доклад к начальству.

— Возле “объекта” все чисто, — сообщал он.

— Странно, очень странно... — удивлялось начальство. — Уже почти пять недель, и ничего. Может, ему следует вести более заметный образ жизни?

— Куда уж более заметный.

Что верно, то верно. Не найти “объект” невозможно. Скоро его все европейские собаки знать будут. Не говоря уж о швейцарах. И тем не менее на него никто не выходит...

Непонятно.

— Может, сделать небольшой перерыв? Мои люди с ног валятся. Кроме того, боюсь, они скоро примелькаются.

— Нет, продолжайте наблюдение в прежних объемах и незамедлительно докладывайте мне о любых подозрительных контактах.

— Есть!..

Иванов проигрывал в рулетку пару тысяч долларов, ужинал в престижном ресторане и шел отсыпаться в номер. Чтобы на следующий день, или через день, или через два отправиться куда-нибудь к черту на рога, куда-нибудь в Мадрид...

Такая жизнь... Жизнь богатого человека. Который того и гляди заплачет. И, по всей видимости, очень скоро заплачет...

Глава 7

В доме Старкова звонил телефон. Звонил с утра до вечера.

— Газета “Утренний экспресс”. Мы бы хотели взять у вас интервью...

— Я не даю никаких интервью, — еле сдерживаясь ответил Старков. И бросил трубку.

Черт его дернул встретиться с той журналисткой. Телефон забренчал снова.

— Мы восхищены вашей гражданской позицией, вашей мужественностью и бескомпромиссностью по отношению к бывшим коллегам. Только так можно искоренить...

Сволочи!..

Старков швырнул трубку на рычаги и выдернул из телефонной розетки вилку.

Но тут же раздался новый звонок — длинный, требовательный. Что за ерунда?... Старков тупо смотрел на телефон, пока не сообразил, что на этот раз звонят в дверь.

— Кто там?

— Ваша соседка снизу. Вы меня затопили, — заверещал недовольный женский голос. — Откройте немедленно!

Этого еще не хватало...

Старков открыл.

Перед ним стояла милая, смущенно улыбающаяся девушка. Та самая, которая у него брала интервью, журналистка.

— Так это вы?!.

— Извините, что приходится так, но по телефону к вам не пробиться.

Старков попытался захлопнуть дверь, но журналистка ловко засунула в щель между косяком и дверью носок ботинка.