Тяжелое падение (ЛП) - Ней Сара

— Женевьева? — произносит Трипп одними губами. — Ты идиот.

— Заткнись, блядь, — говорю я в ответ.

— Каковы шансы? — спрашивает мама.

— Да, придурок, каковы? — раздаётся от моего брата. — И не пинай меня под чёртовым столом.

Мама ахает.

— Мальчики! Следите за своими ртами!

— Это он начал. — Трипп надувает губы, скривившись в сардонической улыбке. — И его девушку зовут не Женевьева. Он это выдумал.

Мама смотрит на меня, недоумевая.

— Зачем ты это выдумал?

— Он придурок, вот почему.

Я получаю ещё один обеспокоенный взгляд от мамы, пока она готовит чай у стойки.

— А девушка на самом деле есть, дорогой?

Я медленно киваю.

— Да.

— Хорошо. Ты собираешься сказать нам её имя, настоящее имя?

— Её зовут Холлис, — наконец, выдаю я, свирепо глядя на своего брата.

Трипп — отстой, и он тупица.

— Холлис. Красивое имя, расскажи нам о ней побольше. — Мама снова садится за стол с чашкой чая, от которой поднимается пар, когда она дует на поверхность.

— Да, расскажи нам побольше, — говорит придурок справа от меня.

— Она моложе меня, но ненамного... — Я так думаю. По крайней мере, она выглядела моложе, но с женщинами это трудно определить. — Женственная. Эм... честно говоря, я мало что о ней знаю.

— Где вы с ней познакомились?

— Э-эм... на работе. — По крайней мере, эта часть правдива.

Брови отца поднимаются, и он опускает газету, чтобы посмотреть на меня.

— На работе?

— Я имею в виду, что она явно там не работает — она же не игрок в мяч или что-то в этом роде. Она там что-то делала.

Мой брат смеётся, наклоняя голову в сторону.

— Правда, Трейс? Она не бейсболист?

«Заглохни», — говорит ему мой взгляд.

«Сам заглохни», — отвечает его.

«Я тебя ненавижу», — парирует мой.

Но я не ненавижу его. Просто ненавижу, когда меня ставят в тупик, и не хочу разочаровывать нашу маму, что является главным для меня. Ну, и для Триппа тоже. Между нами говоря, шансы на то, что у моих родителей будут внуки, с каждым днём становятся всё меньше и меньше.

Трипп — угрюмый засранец, который отпугивает женщин своим плохим поведением, а я? Ну. Умные женщины не воспринимают меня всерьёз, потому что я недостаточно серьёзен.

Так что я застрял на «свиданиях» с женщинами, которых никогда бы не привел домой к маме, а Трипп вообще не ходит на свидания. Интересно, когда этот ублюдок в последний раз трахался? Может, это и есть его проблема — спермотоксикоз.

Правда в том, что я хотя бы стараюсь.

Просто не знаю, как измениться — я так долго был одиночкой. У меня никогда не было постоянной девушки, не было времени. Я из кожи вон лез, чтобы попасть в высшую лигу. Возможно, я и получил стипендию, чтобы играть в бейсбол в колледже, но так и не получил никаких предложений во время драфта Высшей Бейсбольной Лиги. Вместо этого получил предложение после, как свободный агент, и провёл несколько лет в фарм-лигах, надрывая задницу в жару, чтобы доказать свою состоятельность.

Потом, по милости Божьей, меня позвали в команду, и я не оглядывался назад — и не тратил ни минуты на свою личную жизнь. Моя команда меня полностью занимает, мои друзья поддерживают мой рассудок. Если мне нужен секс, это довольно просто — достаточно поболтать с кем-нибудь в баре или в приложении.

Однако в последнее время я начинаю чувствовать себя чертовски одиноким.

А тут ещё и разочарование родителей. Конечно, я могу подлизываться и пытаться выставить брата идиотом каждый день моей жизни, но часть меня хочет иметь свою собственную семью, несмотря на мой образ жизни. И как можно скорее.

До того, как мои яйца съёжатся.

— Трейс, милый?

— А? — Я понимаю, что отключился, судя по любопытным взглядам за столом. — Прости.

Мама ласково улыбается мне — это больше, чем я могу сказать о папе и этом придурке — и отпускает тему девушек, чтобы мы могли продолжить наш обед без бесконечных споров.

Я вздыхаю, не предвкушая поездку домой.

ГЛАВА 4

Холлис

— Как тебе удалось уговорить меня на это? — Я хватаю суши с подноса, проходящего мимо официанта, и запихиваю в рот целиком. Сканирую пространство в поисках официанта с алкоголем, зная, что мне, скорее всего, нужно быть под кайфом, чтобы пережить следующие час или два.

Это максимум времени, как я сказала Мэдисон, что готова провести в этой богом забытой комнате, с этими душными людьми, ради очередного грандиозного сбора средств.

— Это ради великого дела. Перестань ныть, а то будешь выглядеть неблагодарной.

— Неблаго... — Я останавливаюсь. Неужели? Боже, ненавижу, когда она права. Я действительно кажусь неблагодарной, но подруга понятия не имеет, каково это — всю жизнь ходить на бесконечное количество благотворительных мероприятий.

Чёрт. Это тоже прозвучало неблагодарно.

— Может, попробуешь улыбнуться? — Моя лучшая подруга тычет меня в бок своим костлявым локтем. — Выглядишь ужасно.

Я улыбаюсь, стиснув зубы.

— Так лучше?

— Теперь ты выглядишь так, будто пытаешься не обделаться.

Боже. Она хуже всех.

— Напомни мне ещё раз, зачем я привела тебя сюда сегодня?

— Поправка. — Она поднимает палец вверх, затем берёт бокал шампанского с другого подноса. — Это я привела тебя — ты не хотела идти.

— Я не знаю, почему моё присутствие здесь так необходимо. Кажется, ты прекрасно справляешься сама.

Так и есть; вряд ли ей нужно, чтобы я стояла здесь и портила ей настроение. За то короткое время, что мы здесь находимся, Мэдисон поговорила с большим количеством мужчин, чем я за целую неделю! Она не шутит; подруга хочет встречаться со спортсменом и, вероятно, собирается уйти отсюда, вонзив свои когти в одного из них.

— Они все женаты, — дуется Мэдисон. — А те немногие, кто не женат, не хотят отрываться от стада. Почему эти мужчины сбиваются в кучу?

— Откуда ты знаешь, что они все женаты? Половина из них не в отношениях. — Я знаю это точно: организация ведёт статистику по своим игрокам, и я видела эти данные.

— Потому что мне постоянно отказывают.

Моя лучшая подруга на самом деле сногсшибательна, но её неприкрытая уверенность в себе иногда отпугивает мужчин. Альфа с острым умом и отсутствием фильтра, тут нужен особый человек, чтобы «справиться» с особой общительностью Мэдисон.

Я ежедневно хожу вокруг неё на цыпочках, а ведь мы дружим уже много лет.

— Может... перестанешь очаровывать, ладно? Постарайся получать удовольствие. — Это она хотела прийти, так что я не понимаю, почему та так раздражена. — Напомни мне, как долго ты собираешься заставлять меня стоять здесь?

— Никто не заставляет тебя стоять здесь. Ты можешь свободно передвигаться по помещению. — Она откусывает маленький кусочек от печенья, которое взяла с десертного стола. — Дай мне ещё несколько минут, чтобы перекусить, а потом мы можем уйти. Не хочу потом идти за продуктами. — Её взгляд лениво-заинтересованно блуждает по толпе. Останавливаясь на том или ином мужчине. Их спутницах. Супругах руководителей и прочих участниках. Нескольких игроках из других команд, не только из «Стима». Почти уверена, что здесь есть и члены футбольной команды, и думаю, папа пожалеет, что пропустил эту толпу.

Это как раз по его части.

— Вот дерьмо. — Взгляд Мэдисон из ленивого превращается в широко раскрытый и озадаченный. — Приближается.

— Хм?

Толпа расступается, как Красное море по команде Моисея — или, в данном случае, Марлона Деймона, с его загорелой кожей, чёрными волосами и ослепительно белыми зубами, которые сейчас выглядят совершенно нелепо. Люди отходят в сторону, как будто он бог или пророк — я на собственном горьком опыте убедилась, что это не так.

— Зачем он сюда идёт? — Мы расстались. То есть я рассталась с ним, но не то, чтобы он хотел меня вернуть. Нет, это означало бы, что ему придётся перестать приставать к другим женщинам и быть мудаком.