Боярский сын IV – Офицер Империи - Никита Гримм

потенциалом в гамма-стихиях, что от рождения давало ему нестандартный источник сил. «Смерть — Тьма — Земля — Вода — Воздух»: источник с пятью стихиями, и задавленная Смертью Жизнь глубоко внутри. Он также уникален, как уникален и Дар русской императорской семьи. И, когда мы поняли, что первоначальный Матвей не стремиться жить, а желает переродиться, чтобы не нести крест давления, который висел на нем с детства, мы с братом решились на новый эксперимент. Мы нашли душу, которая была очень крепко связана с Жизнью, чья Воля прошла через горнило испытаний, закалилась, окрепла, даже огрубела, но продолжала стремиться жить. И выбор пал на тебя. Мы аккуратно отделили ядро души Матвея — первоначального и отправили на перерождения, а все накопленное им — привычки, память, повадки, все то, что образует человека, присоединили к душе Андрея — первоначального. И Жизнь Души Андрея уравновесила Смерть Матвея, что послужило образованию двух Источников внутри одного тела, фактически, сделав его завершённым. Но и на этом все не закончилось. Душа Андрея — первоначального быстро «поглотила» остатки от Матвея — первоначального, при этом отбросив то, что посчитала ненужным — лень, злость, скрытую агрессию, детскую обиду на родичей, но привычки поведения и действий прочно срослись с ядром личности Андрея, то бишь тебя. Просто сорокалетний мужчина оказался крепче мальчишки, что было ожидаемо. Ты быстро обжился в новом теле, начал развиваться, с жадностью неофита вникал в свою новую жизнью, в семью, которой был лишен, в собственное развитие, на котором ты строил свою Волю в прошлой жизни… А первый год твой источник креп и развивался под влиянием твоего учителя Конева. Вместе с тренировками росла и связь души и тела, что и дало нам возможность быстро привести тебя к становлению рыкарем.

— Владыка Белобог тогда говорил, что я — пешка на шахматной доске, которой нужно стать ферзем… — Припомнил я старый разговор.

— Он не соврал ни в чем. Нам нужен был свой человек, которого мы сможем направлять, чтобы он вел людей за собой в новой войне. Демоны прорвутся, точнее, они уже прорвались в твой новый мир, и только с нашей поддержкой и знаниями вы сможете выстоять. Завеса истончилась, и теперь уже людям придется сражаться с порождениями Хаоса.

— А ее, Завесу, отделяющую нас от Хаоса, никак нельзя… отремонтировать? — Я сделал глоток ароматного напитка, с удовольствием отмечая приятное пряное послевкусие.

Чернобог впервые с ярко выраженным удивлением на лице посмотрел мне прямо в глаза. Пару секунд царило молчание, после чего громоподобный хохот сотряс весь замок и окружающие его владения.

— Нет… К сожалению… Такой возможности…у нас нет… — С перерывами на смешки ответил Чернобог, — Мы принимали Законы для себя, чтобы исключить даже возможность искушения влиять на Явь и наших потомков. Но теперь для нас наши же Законы играют злую шутку.

— И я теперь должен исправить все? Не слишком ли большая ответственность на одинокого отставного калеку — офицера?

— Нет, исправить все ты не сможешь. Даже твоих сил на это не хватит. Но ты сможешь стать тем маяком, за которым потянутся. Люди готовы сражаться, если у них есть эта цель и есть пример. Ты и станешь этим примером, Матвей, ты дашь людям эту цель. — Взгляд Чернобога уперся в меня.

— Да с чего мне становиться этим примером? — Покачал головой я в ответ, — Вокруг меня в этом мире десятки людей. Сильных Одаренных, благородного происхождения, могущественных, не только с помощью Дара, которым вы их и наделили, но и связями, и влиянием, и родовой силой… Как я могу быть лучше их?

— Этим-то ты и лучше любого из благородных. Ты лишен этих привязанностей и ответственности за столетия существования твоего рода. Нет у твоей семьи ни враждующих с вами родов, да и твоих личных уже не осталось. Ты поднялся в глазах всей империи, всей ее знати, при этом остался самостоятелен. Ты не связан ни с императорской династией кровными узами, и ни один из старших родов империи не будет претендовать на тебя. А сам ты уже смог неплохо разойтись в новой для себя реальности, создал компанию, внедряешь свои разработки, вся империя постепенно попадает в твои сети. — Ухмыльнулся хозяин замка, — И ты можешь не просто бороться с демонами, но и вычислять их поклонников среди людей. А это гораздо важнее простых баталий в поле.

— В моем нынешнем мире поклоняются демонам⁈

— А как еще их силы могли появиться в твоем мире? Или ты думал, что Скверна — дело рук человеческих? Или тот артефакт, с помощью которого тот афганец превратился в чудовище, был придуман его народом?

— Если честно, то да. Я думал, что это дело британцев.

— Дело рук британцев, а вот кто нашептал конкретному человеку рецепт и способ создания Скверны — вопрос риторический. В мире никто бы не смог выдумать подобный рецепт, уж поверь мне. Ведь я, в отличие от тебя, знаю способ создания этих… изделий…

Я замолчал на секунду. Знать подобные рецепты у меня не было никакого желания. А вот вопросы у меня еще оставались.

— А просто назвать мне имена тех, кто поклоняется демонам, вы можете, ну, чтобы решить все раз и навсегда?

— Небесный Закон. — Отрицательно покачал головой Чернобог.

— И что мне теперь делать дальше? Драться с демонами? — Я откинулся на спинку кресла.

— О, этих возможностей у тебя теперь будет предостаточно. Но мне больше по душе, чтобы ты не просто сражался с демонами, но еще и думал. И постарался выжить в ближайшие месяцы. Как показывает история — в любой войне первые годы — самые опасные. Особенно, когда противник тебе неизвестен.

— Значит, я пока что продолжу заниматься с князем Боярским?

Чернобог покачал головой:

— Нет, твое обучение закончено, максимальное время, что я мог тебе дать в своем царстве, не нарушая Небесного Закона, я уже дал. Теперь пришло время возвращаться назад. Все, что ты смог усвоить, ты унесешь с собой. Но война уже началась. Пора сражаться.

Рядом с Чернобогом вновь возникла арка звездного неба.

— Мне пора? — Я даже немного растроился от слов Чернобога.

— Пора.

— Попрощаетесь за меня с князем? Как-то не привык я уходить вот так по-английски…

— Вы с ним еще встретитесь, так что прощаться пока что преждевременно. Так что ступай с легким сердцем. — Усмехнулся