Гладиатор нового времени (СИ) - Йейл Алекса

— Мы найдем его, — выступил Виктор.

Он выглядел утомленным. Длинные темные волосы его растрепались, а конец хлыста, закрепленного на поясе, практически касался пола.

— Ни одного из пропавших до сих пор не нашли. Я знаю, как оно бывает. Прошли сутки, значит, надежды нет.

— Мы не прекратим поиски, — твердо заявил Игнат. — Теперь я лично их возглавлю.

Филиппу хотелось возразить и не отпускать сына, чтобы не потерять еще одного, но он не имел права. Глава локации должен был относиться ко всем одинаково, что всегда и делал, просто сейчас ему приходилось особенно сложно.

— Вик останется координировать нас отсюда. Я возьму с собой Дога. Мы найдем Берта и вернем.

Не в силах выдавить из себя ни слова, Филипп кивнул и, отвернувшись, принялся смотреть в окно.

Виктор и Игнат намек поняли и вышли из дома, оставив отца в одиночестве.

Возле крыльца прислонившись к дереву и скрестив на груди чудовищно большие руки, стоял Дог. Игнат посмотрел на своего стража и покачал головой, без слов сообщив, что дела плохи.

— Что теперь? — спросил тот.

— Мы с тобой займемся поисками, — кивнул Игнат.

— Давно пора, — Дог отстранился от дерева и сердито посмотрел на братьев с высоты своего двухметрового роста.

— Для меня это стало последней каплей, — проворчал Виктор. — Люди пропадали и раньше, но не средь бела дня, не в нашей локации и не в присутствии отряда. А дальше что? Будут красть прямо отсюда?

— Меня волнует кое-что еще. Наш братец знает слишком много, — мрачно произнес Игнат. — Будем надеяться, что кто бы ни захватил Берта, он не знает о его происхождении. Иначе все мы окажемся под ударом.

— Он многое может выдержать, — Виктор поджал губы.

— Есть разные методы ведения допроса, — скептически заметил Игнат, знавший на основании опыта сотню способов вытащить из человека информацию. Будучи главным дознавателем локации, он не только по праву считался мастером своего дела, но и любил его… во всех проявлениях. Даже кровавые нюансы, которые творчески сочетал, чередовал и совершенствовал.

— Я тоже об этом думал, но не стал говорить при отце.

— Не сомневайся, он понимает.

— Берт сильный.

— Он — придурок, — вздохнул Игнат.

— Знаю, — согласился Виктор, — но он наш придурок и превосходно обучен.

— Проблема в том, что Берт сам это знает и слишком самоуверен. Сколько раз он уже наступал на эти грабли?

— Много. С тех пор как ему исполнилось восемь, — усмехнулся Виктор. — Я возьму на себя ваши дела, — спокойно предложил он. Заметив, что хлыст волочится по земле, Виктор выругался, поправил его и снова посмотрел на старшего брата.

— Да и про свои дела не забудь. Ты вообще сейчас должен в поте лица составлять список солдат, которых мы в январе отправим на смену к медикам, — скривился Игнат от одной лишь мысли о нескончаемой бюрократии, сопутствовавшей обменам между локациями. Ему всегда казалось несправедливым, что оружейники обязаны составлять полные досье солдат, в то время как те же медики или техники могли позволить себе ограничиться однотипными инструкциями к препаратам и приборам. Но ничего не попишешь — человеческий ресурс самый капризный.

— Я тебя умоляю, до пересмены больше четырех месяцев. Сейчас нам куда важнее разобраться в происходящем, — недовольно отозвался Виктор.

— Мы должны в первую очередь думать о локации. Все мы — винтики одного механизма и…

— Да, я помню папины наставления, — отмахнулся он.

— Но спасибо за предложение. Если дело не сдвинется с мертвой точки, непременно им воспользуюсь. Пока что мы с Догом сами прочешем каждый проклятый сантиметр города, — кивнул Игнат.

— Чего ждем? — рыкнул Дог.

— Он прав, — кивнул Игнат. — Берт пропал больше суток назад. Хочется верить, что он держит свой поганый рот на замке. Если наш братец начнет чесать языком, любой похититель пустит ему пулю в лоб.

— Выдвигаемся, — опять вмешался Дог и, скривив губы, откинул за плечо несколько прядей спутанных черных волос.

— Тебе нужно подстричься, — рассеянно прокомментировал Игнат и, отсалютовав Виктору, направился к внедорожнику.

— Никто не тронет мои волосы, — прорычал Дог, открыв пассажирскую дверь.

— Тараканы у тебя в голове такие же здоровущие, как ты сам, — пробормотал Игнат и, сев за руль, повернул ключ зажигания.

****

Расставив пробирки и ампулы ровными рядами, Корделия прикрыла дверцу шкафа и улыбнулась — вот обрадуется Грин, обнаружив, что его запасы теперь снова полны! Ворчливый старик обожал порядок и ненавидел его наводить.

Он практически не выходил из своего кабинета, но сегодня она не застала его на месте. Куда Грин мог пойти посреди ночи? Корделии, вечно страдающей от бессонницы, было не понять, как он умудрялся спать пару часов в сутки и оставаться в здравом уме.

Хотя… ночь и день, утро и вечер под землей — понятия относительные. Остается лишь два состояния — сон и бодрствование, сменяющие друг друга. Наверное, проще разделять жизнь на отрезки — сутки, недели, месяцы, — чем существовать в одном непрерывном моменте, который никак не заканчивается.

Корделия тряхнула головой.

Она не имела права роптать. В отличие от остальных подопечных ее отца, у нее было все необходимое и даже больше: новые вещи, пусть и не всегда по размеру, мягкая кровать, горячая вода, мыло. Он не допускал, чтобы она ложилась спать с пустым желудком, мерзла или осталась без лекарств, да и в целом…

Скрипнула дверь.

Обернувшись, Корделия посмотрела на своего опекуна, что-то недовольно бубнившего себе в бороду.

— Привет, — начала она первой.

— Девочка, — вскинул взгляд старик. — Не знал, что ты здесь, — рассеянно заметил он и, пройдя к столу, рухнул в свое рабочее кресло.

— Все в порядке? — осторожно поинтересовалась Корделия, хоть и видела, что нет, не в порядке. Просто она надеялась своим вопросом подтолкнуть Грина к объяснениям.

— Не обращай внимания, — отмахнулся он. — Снова повздорил с нашим грозным лидером.

Ничего нового. Корделия знала, что в молодости ее отец и Грин дружили, но однажды что-то пошло не так. Она не интересовалась подробностями. Да и зачем? Все равно ни один из них не ответит — оба хранили свои тайны под замком.

— Опять не спится? — сменил тему Грин, с прищуром всмотревшись в ее лицо.

— Да. Захотелось чем-нибудь занять руки, — вздохнула Корделия.

— Не дело молодой девушке сутками торчать в лазарете на побегушках у ворчливого старика, — укорил он.

— Так уж сложилось, что развлечься здесь нечем, поэтому придется ворчливому старику потерпеть, — в тон ему отозвалась она, не сдержав улыбки.

Можно подумать, Грин не знал, что за последние годы стал самым близким ее человеком. Пусть он не баловал ее лаской и теплыми словами, зато с ним можно было поговорить обо всем на свете. Беседа с умным человеком дорогого стоит, когда люди вокруг хорошо если вообще умеют читать.

Также Грин то и дело обучал ее — например, простейшим приемам врачевания. Корделии нравилось думать, что однажды ее навыки принесут пользу общему делу. Она частенько воображала, как после сражения отец с братом возвращаются в убежище — отчаявшиеся, уставшие. Почти все их люди ранены. Позаботиться о них некому, и вот она, Корделия, быстро и умело обрабатывает раны, буквально вытаскивая бойцов с того света. Отец и Ник смотрят на нее с восхищением, наконец-то увидев, на что она способна, и…

— Ну вот давеча был бой. Чем тебе не развлечение? — вырвал Грин ее из фантазий.

— Казнь — не развлечение и не должна им быть, — сморщила Корделия нос.

— Но ведь парень выжил, — напомнил старик.

— Ему просто повезло, — передернула она плечом.

— А вот я считаю, что его победа вполне закономерна. Он сильный и смелый боец, — хитро улыбнулся Грин.

— Ничего подобного! — взвилась Корделия, тут же поняв, что возразила слишком горячо. Но было поздно, улыбка Грина стала шире. — Даже если так… тем он опаснее. Берт идет по стопам Филиппа.