Драма в Индии - Понсон дю Террайль

— Их не так много, как я думал, — сказал капитан.—

Посмотрим.

Капитан раздал экипажу оружие, зарядил пушки и стал ждать приближения лодок.

— Я думаю потопить вот эту, — проговорил капитан и навел пушку на лодку, которая шла прямо на нас, но картечь не попала в цель.

Раздались еще выстрелы, которые ранили нескольких мнимых китайцев, но через несколько минут остальные китайцы были уже на корабле, и началась кровопролитная схватка.

— Все потеряно, — вскрикнул вдруг Надир, который не принимал в битве участия.

Оказалось, что к нам приближался паровой фрегат, с которого уже раздавались выстрелы.

Типо-Руно сидел в каюте, решив дешево не расставаться с жизнью.

Битва была так ожесточенна, что никто, исключая Надира, не заметил приближения фрегата.

Только на джонке заметили его и старались скрыться.

— Спасены! — вскричал вдруг Джон Гэппер, у которого струилась кровь по лицу и телу.

Вдруг, среди общего хаоса, раздался приказ на каком-то мистическом языке, по которому все индийцы бросились в воду и вплавь достигли своих пирог.

Около двенадцати человек индийцев лежали на полу ранеными, вперемешку с англичанами.

Когда фрегат подошел к нам, лодки были уже далеко.

Из двадцати матросов английского брига осталось в живых только десять, в том числе Надир и я. Капитан судна был тяжело ранен, и место его занял подшкипер. Подшкипер был моего роста, он ходил всегда в дождевике и голову накрывал капюшоном.

Из наших на корабле остались: я, Надир и индиец Синги.

Ночью, когда все спали, я отправился с Синги в каюту подшкипера и, ухватив его за горло, запретил ему кричать.

Затем я, вымыв лицо и переодевшись в его костюм, хотел отправиться на палубу, оставив Синги караулить подшкипера, но я боялся, что подшкипер будет кричать, и Синги убьет его. Я дал клятву не проливать чужой крови. Я сначала хотел его уговорить, но он не соглашался. Тогда я бросил его в воду, будучи уверен, что корабль догнать он не сможет, а берега достигнет наверняка, затем я спустил Синги в вощу. Он должен был предупредить индийцев, что корабль сядет на мель и разобьется и чтобы они прибыли к нам на помощь.

Что же касается человека, упавшего в море, то все думали, что это я.

Я же принял команду кораблем и поставил Надира на руле, прежний же рулевой отправился спокойно спать. Мы с Надиром были полными хозяевами на корабле.

Через два часа мы увидели огонь, который был условным сигналом Синги.

Мы направились к огню. Теперь беспокоила меня только мысль о ребенке, который спал в каюте вместе с Типо-Руно.

Нам до мели оставалось только несколько часов. В это время вышел Типо-Руно и, подойдя ко мне, стал закуривать сигару.

Свет от огня упал мне на лицо, и он вскрикнул.

Он узнал меня.

Волны заглушили крик Типо-Руно, я же, схватив его за горло, проговорил:

— Если будешь кричать, я убью тебя на месте. В это время подошел ко мне Надир.

— Возьми ребенка и бросайся в море, корабль сейчас погибнет, — сказал я ему.

Через две минуты я услышал шум воды — это Надир исполнил мое приказание. «Теперь мне ничто не помешает убить Типо-Руно», — подумал я. Но только я хотел нанести удар, как две сильные руки остановили меня. То был Джон Гэппер.

Он сразу понял опасность и закричал:

— Измена! Измена! — И, подбежав к рулю, повернул его на другое направление.

На крик капитана прибежали два матроса и кинулись на меня, я ранил одного из них и хотел броситься в море, но матрос загородил мне дорогу. Тогда я побежал в каюту капитана и заперся там. Раненый матрос, Типо-Руно и еще несколько человек бросились за мной.

— Ломайте двери. Смерть изменнику! — кричал Типо. В каюте я нашел бочонок с порохом и револьвер.

— Если вы сломаете дверь, я взорву корабль! — ответил я».

На этом месте кончалась рукопись Рокамболя. Мармузэ читал рукопись часов шесть или восемь, а затем задал себе вопросы:

— Как Рокамболь бежал с корабля? Нашел ли он Надира и сына раджи? Зачем Рокамболю прекрасная садовница?

Все это для Мармузэ осталось тайной.

— Верно, вам господин лично сообщит продолжение, — сказал Милон Мармузэ. — Где его найти, это мы узнаем завтра, — прибавил он.

— Ну так пойдем, подышим свежим воздухом, — проговорил Мармузэ. — Стены этого подземелья давят меня.

— Идемте, — сказал Милон. И они вышли.

Неделю спустя Мармузэ и Милон были уже в Лондоне.

Мармузэ был одет джентльменом, Милон выдавал себя за его камердинера, они остановились в гостинице, в которой им велел остановиться Рокамболь.

Но Рокамболь не приходил.

Вечером Мармузг оделся и отправился в театр, в надежде найти там его.

В театре давали оперу «Фенелла».

Театр был полон, но Рокамболя не было. В одной из лож Мармузэ увидел прекрасную садовницу с каким-то человеком, который был, как он узнал, майором Линтоном.

При выходе из театра Мармузэ встретил Рокамболя, который велел ему идти в public house и ждать там прихода ирландки, которая должна привести его к Румии, а он должен слушаться ее приказаний.

— Но как же вам удалось спастись с корабля, господин? — спросил Мармузэ Рокамболя.

— Очень просто. В каюте был люк, я разделся и пустился вплавь, ко мне явилась на помощь пирога и спасла меня. Но, однако, мне некогда, я ухожу.

Спустя два часа Мармузэ был уже у Румии.

— Вы знаете, — начала Румия, — что сокровище находится у майора, но где оно — неизвестно, несмотря на всю любовь, которую он испытывает ко мне, я не могла выпытать. Он сильно ревнив, и потому нужно, чтобы он ревновал меня. Вы должны будете сыграть эту роль.

— Я готов, — ответил Мармузэ.

Майор Линтон не приехал прямо в Лондон, а остановился в Париже, где познакомился с прекрасной садовницей и влюбился в нее. Затем приехал в Лондон, где Румию принимали за его жену.

Когда майор проснулся, Румии, по обыкновению, не было около него.

Он пошел в другую комнату, но с ужасом отскочил назад. Перед ним на полу лежала Румия, раненная в плечо.

— А, у вас был мужчина, который из ревности хотел убить вас!

— Да, но выслушайте меня. Я не считаю себя честной женщиной — я просто куртизанка, которая не может жить в простом доме. Человек, который был сегодня ночью, содержал меня, когда я жила в Париже, — у меня были рысаки, бриллианты, и я проживала ежегодно более четырехсот тысяч франков. Я, воображая, что вы обладаете баснословным богатством, решилась идти к вам, а между тем…

— А между тем? — сказал Типо со злобой.

— А между тем сегодня ночью у меня был Гастон (имя моего прежнего содержателя) и сказал мне, что ни у одного банкира нет и миллиона на ваше имя и что у вас нет ни клочка земли ни во Франции, ни в Англии. «Если бы майор действительно был богаче меня, я бы отступился, но майор, — продолжал он, — не больше как обманщик и искатель приключений. Он, пожалуй, привез с собой немного денег, которых хватит вам месяца на два-три, а затем он вас бросит».