Тимур и его небо - Лариса Северикова

Сказать, что Тимур был ответственным человеком, значит не сказать ничего. Не буду говорить о его служебных, профессиональных обязанностях: любой сослуживец, начальник, подчиненный подтвердят, что Тимуром отслеживалось и доводилось до конца любое дело, каким бы масштабным или малозначимым – для других – оно ни было. Но и в повседневной жизни слово Тимура никогда не расходилось с делом, это знали все и поэтому предпочитали с просьбами обращаться именно к нему, рассчитывая на внимание и конкретную помощь. А Тимур не отказывал никому, даже совсем незнакомым людям, хотя многие даже не догадывались, каких трудов порой ему стоило сдержать свое слово, устраивая чьего-то племянника в училище, выбивая квартиру вдове или помогая перевестись какому-нибудь офицеру. В Острове, например, живет семья глухонемого сапожника, которой Тимур помог уехать с Севера. Надо видеть глаза этих людей, когда они говорят о Тимуре!

Павел Иванович Маслов, ведущий специалист военного представительства Министерства обороны в ОКБ Сухого, часто вспоминает эпизод, когда Тимур, пообещав забрать его из Североморска-3, поехал прямо в Североморск-1: ему надо было успеть на совещание. Был март, бушевала метель, дорогу завалило мокрым снегом. «Я никуда не торопился, поэтому решил переночевать в гарнизоне и уехать на следующий день. Каково же было мое изумление, когда через 50 минут вдруг появляется Тимур! Он вспомнил обо мне, вернулся с полдороги и, хотя опоздывал на совещание, не сдержать слово не мог». И таких примеров множество.

В 1985 году на Дальнем Востоке погибли друзья Тимура Валерий Бондаренко и Сергей Валдаев, и Тимур вместе с вдовой Валеры Наташей полетел туда из Ленинграда через Москву. В аэропорту, в разгар летних отпусков, билетов не было. К кому только Тимур не обращался! Он дошел до такого отчаяния, что, по его словам, готов был пойти на Красную площадь и бросить партбилет. В кабинете начальника аэровокзала он сумел высказать все в такой форме, что через полчаса они с Наташей уже сидели в самолете.

Су-17 с Бондаренко и Валдаевым упал в море, тела летчиков поднимали по частям. Тимур всю ночь проводил опознание в морге, потому что близко знал ребят. Порой ему самому требовался врач. Не знаю, как он выдержал это. Вся тяжесть похорон тоже легла на его плечи. А потом он взял на себя и заботу о Наташе и маленьком Валерином сынишке Денисе.

Не у каждого хватит духу прийти в дом, где случилась трагедия, но Тимур считал своим долгом помогать семьям, в которых погиб летчик, быть рядом с ними в самые страшные минуты. Бондаренко, Белунов, Кулешов, Валдаев, Юзвишин, Дегтярев, Кузьменко, Власов – всех и не перечислить. Получение жилья, сооружение надгробия, медицинская помощь, учеба детей – всем, чем мог, помогал Тимур семьям погибших товарищей. Мы вместе с ним ездили к родителям, потерявшим сыновей, и это было тяжелым испытанием.

Почему он так поступал? По натуре очень добрый и ранимый, он чужую боль воспринимал как свою, готов был все отдать, чтобы помочь людям, облегчить их страдания. И еще он был убежден, что близкие тех, кто служил Родине и кто отдал за нее жизнь, не должны оставаться наедине со своей бедой и бесчисленными проблемами. Да, государство должно заботиться о них, но есть еще веление сердца, и Тимур следовал ему всегда до конца своей жизни.

Вот лишь небольшой пример: совершенно случайно Тимур узнал, что в Мурманский университет не прошла по конкурсу дочь разбившегося много лет назад на Дальнем Востоке летчика; и хотя с отцом ее он знаком не был, тут же с начальником штаба подполковником Мечиславом Савицким они садятся в газик и едут из Североморска-3 в Мурманск на прием к ректору. Девочка была принята в университет на бесплатное отделение.

Тимур знал, что беда может нагрянуть совсем внезапно. Он сам не раз попадал в критические ситуации, но, даже получив команду на катапультирование, боролся за самолет до конца и никогда не покинул бы его, зная, что это может повлечь за собой гибель людей на земле.

В 1983 году на Балтике, в Чкаловске, на второй минуте полета спарки Су-17, Тимур и Юрий Мороз ощутили сильную тряску, двигатель стал захлебываться. Летчики получили приказ немедленно катапультироваться, но внизу, под крылом, были жилые постройки, и Тимур принял решение идти на посадку самым коротким путем, развернув самолет вокруг хвоста. Машину трясло все сильнее, и, когда Тимур понял, что вот-вот может произойти взрыв, он выключил двигатель, и в полной тишине Су-17 стал планировать на взлетную полосу. Никто с земли даже не дал пилотам команды на выравнивание, как будто, по словам Тимура, их все уже похоронили, и только точный расчет и какое-то особое чутье помогли ему посадить самолет.

А случилось это 25 июня, в день рождения Марины Марковны. Мы накрыли стол и ждали Тимура, не понимая, почему он задерживается. И когда, наконец, он пришел, то ни слова не сказал о случившемся, был в приподнятом настроении, много шутил, и вечер прошел весело. И только спустя несколько дней от приехавшего к нам корреспондента «Красной Звезды» я узнала о том, что тогда произошло.

Тимур щадил меня, старался ограждать от всего, что могло бы меня расстроить. Но рано или поздно я узнавала обо всем. В 1988 году, когда полк находился в Очакове из-за ремонта полосы в Саках, а все семьи оставались в Крыму, Тимур приехал на выходные дни какой-то не похожий на себя. Он не мог спать, и потом признался мне, что, как только закрывал глаза, его преследовала картина, как они с Алексеем Дегтяревым врезаются в воду. Тогда, передав управление Алексею, Тимур на минуту отвлекся, чтобы подобрать упавшую под ноги маску, а когда поднял глаза, кроме быстро надвигающейся серой воды, не увидел ничего. Он молниеносно исправил ситуацию, так как секундное промедление обернулось бы катастрофой. Но еще долго в холодном поту просыпался по ночам, заново переживая тот момент. (Позже Алексей Дегтярев и Виктор Коротков погибнут, уводя неисправный самолет от города; в их честь в Очакове будут названы две улицы…)

11 июля 1991 года в Саках самолет Су-27, на котором Тимур вылетел в первый раз, после недолгого полета вошел в перевернутый штопор. До этого машину вдруг стало таскать боком, и управлению она не поддавалась. Как рассказывал Тимур, «самолет вдруг стал само-летом». Тимур выводил его из штопора до критической высоты. Систему катапультирования он привел в действие в самый последний момент, убедившись, что самолет падает в степь на безлюдное пространство. Я потом спрашивала его, почему он так рисковал и не катапультировался сразу, а он ответил: «Я все рассчитал – у меня оставалось 4 секунды». Но оказалось, парашют несет его прямо на пылающий на земле самолет! Пришлось приложить массу усилий, чтобы перелететь через горящие обломки. К тому же Тимура выбросило из кабины вниз головой, а это грозило переломом позвоночника, но Тимур сумел сгруппироваться (в каратэ есть такой прием – «кюме» – фокусирование организма), и мышечный корсет спас его от страшной травмы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

СТАНКИН – Московский станко-инструментальный институт.